Стихотворения пользователя
Пока наши души летят за облака
Посмотрим на всё свысока, издалека
Успеем простить наших убийц и жён.
Успеем мы слёзы пролить вместе с дождём.
Проститься успеем с надеждой и болью своей.
Без нашей защиты оставшихся спящих детей
Дыханьем последним успеем коснуться слегка,
Пока наши души летят за облака.
Пока наши души летят за облака,
Успеем шепнуть мы друг другу: до встречи, пока!-
Успеем себя оправдать мы за эту войну.
Успеем признать непонятную нашу вину.
Мы небо успеем испить, с облаками и без.
В кого-то успеет попасть с воспалённых небес
Как пуля шальная финальная эта строка:
«Пока наши души летят за облака…»
В разлёт больших проржавленных ворот
Он вышел и пошёл за поворот.
Был зимний вечер. Белая зима
Метелила уснувшие дома.
Он шёл и матерился.
Из окна
За ним следила женщина.
Жена.
А на балконе ветра новый шквал
Пелёнки, как знамёна, развевал
Ты не бойся,
Я тебя не трону.
Пусть другие пробивают к трону
Милости твоей
Свою дорогу!
Пусть их будет
Бесконечно много!
За окошком снова темно,
Ветер, листопад и т.д.
Всё у нас прошло, как в кино,
В стерео формате 3D.
Это всё случилось давно:
Ты пришла и просто была.
И дешёвым было вино,
И чудны господни дела.
Наши души в ад торопя,
Что творили мы по ночам!
Краше и умнее тебя
Я потом нигде не встречал.
Совершил я много грехов,
Никого ,увы, не любя.
Написал всего пять стихов,
И они, все пять, про тебя.
Приезжай, гитару возьмём.
Пару наших песен споём.
В одиноком мире моём
Можно выжить, если вдвоём.
В голове как титры в кино:
Жду тебя! Скорей приезжай!
За окошком снова темно.
И погода - сущая дрянь!
У тебя бордовое имя.
И лицо в дефицитном гриме.
Маргарита, зачем твои мне
Маргаритки на маргарине!
Напускают на брови чёлки
Забракованные брюнетки.
Маргарита, смотри, как чётко
Маршируют марионетки.
Интересы у них в зарплатах,
Интерфейсы по трафарету.
Я один здесь в спартанских латах.
Без забрала и сигареты.
Ни таланов нет, ни талантов.
И судьбою сработан грубо.
Проработал всю жизнь атлантом,
Оказалось, что это глупо.
Ведь когда-то до Новой эры
Был у нас на Олимпе мэром
Зевс. И был он ужасно нервным-
Трудно быть на Олимпе первым.
Объявил он такую аферу:
« Провисает небесная сфера! »
И держали мы эту сферу,
Атмосферу и стратосферу.
Нам царапали звёзды плечи.
Как ребёнок я верил слухам,
Что в тяжёлый осенний вечер
Наше небо способно рухнуть.
Я на это века истратил.
Я потратил себя на это.
Маргарита, оделась зря ты
В маргаритки для марафета.
Афродита с острова Крита
Не чета тебе, Маргарита!
Ты вся светишься Маргарита
Начинай же свою корриду!
Буйство пламени на арене.
Убивай же меня скорее!
Пусть на теле твоём на тонком
Сто морщин нарисует ветер,
Я не брошу тебя.
Но только
Не проси, не умею петь я
Песни с привкусом мармелада.
Фальшь теряется в микрофоне.
Я же мраморный, мне не надо
Слыть за лидера в марафоне.
Мне гораздо родней коррида.
Настоящая – не корридки:
Чтобы полночью – Маргарита,
А не мятые маргаритки!
Чтоб стоять и земную кровлю
Подпирать, как умел когда-то.
И стонать под махиной
кровью
истекающего заката!
Ну вот, и остались мы все
При своём, при своём.
И песни, и даже во сне,
Не поём, не поём.
И видим мы дальше щеки
Лишь нули, лишь нули.
Не лижут нам пятки щенки
От любви, от любви.
Уйду я,
Была не была,
В гололёд, в гололёд...
Но пуля летит из ствола
Даже в лоб в недолёт!
Робость утра.
Лёгкая прохлада.
Птичьи трели.
Серебристый свет.
«МАЗом» искалеченная «Лада»
Сдвинута бульдозером в кювет.
«МАЗ» на «Ладу» смотрит виновато.
Льётся серебро весенних струй.
Робость утра.
Лёгкая прохлада.
Первый и последний поцелуй...
Тишина расширялась и владеть начинала
Даже грохотом взрывов чужого огня.
И в немые объятья меня принимала.
И ромашки в росе обступали меня.
Травы смело касались щеки обожжённой.
Я прощал их,была не нужна мне щека.
И лежал на земле,непривычно тяжёлый.
И, убитый, смотрел,как плывут облака.
Мой город.
Мой голод.
Моё утоленье.
Мой город.
Мой холод.
Моё утомленье.
Закат догоревший.
Мятежность машин.
Асфальт, поседевший
От нежности шин.
Сады и бульвары.
Заводы.
Гитары.
Ты очень усталый,
Но только не старый.
Мятежность листвы.
Снегопады зимой.
Единственный мой!
Тропинка, проторённая тобой,
Теперь дорога, ровная, в два ряда.
Следы твои затоптаны толпой
Угрюмых женщин
В праздничных нарядах.
Они приходят, радостно скорбя.
И строк моих касаются руками.
И каждая в меня бросает камень,
За то, что в них я чествую тебя.
Вот я.
Вот мир.
А между нами ты
Была...
Теперь
Какое-то пространство.
Не упрекаю за непостоянство.
Благодарю за новые мечты.
Пусть пьёт другой
Твои глаза во тьме.
За всё тебе, любимая, спасибо!
Свой изменой доказала ты,
Что мне везёт на умных и красивых.
Я верую, что, утро торопя,
Любовь меня не раз ещё разбудит.
Вот только жаль,
Что рядом нет тебя.
И никогда
Теперь уже не будет.
Арбузные корки были похожи
На крокодилов, и мы смеялись.
Потом подошёл к нам один прохожий
И стал уверять нас, что мы счастливые.
Мы сначала его стеснялись,
А потом угостили сливами.
Глаза его старые были синими,
Поэтому юными нам казались.
И сам он был пьяным и очень добрым.
За это
Мы показали ему поляну,
На которой целое лето
Цветы не вянут.
А недавно знакомые мне сказали,
Очень зимним холодным вечером,
Что какой-то старик на Московском вокзале
Дарит ландыши всем невстреченным.
Скоро нас не будет вместе,
А потом не будет вовсе,
А потом Земля остынет,
И никто уже не станет
Петь свои под небом песни,
Приглашать знакомых в гости.
Солнце труп Земли покинет.
Прах земной во мгле растает.
Звёзд потухшие кристаллы
Не согреют больше лица
Ни поэту, ни пропойце,
Ни последнему солдату-
Всё когда-нибудь устанет
Озаряться и светиться.
Успокойтесь, успокойтесь-
В этом мы не виноваты.
Пришла зима.
Укрылся снегом город.
Водителей замучил гололёд.
Румянил лица горожанам холод.
Бесшумно приближался Новый год.
Зима обворожительно и властно
Надежд не оставляла на весну,
И снегоочистители напрасно
С лица Земли стирали белизну.
Сугробы завалили тротуары.
Узки тропинки - рядом не пройти.
Зима мне говорила: «Знаешь, парень,
Тебе с твоей мечтой не по пути! ».
Зима, зима, да что ты понимаешь!
Ты не знакома с ласковым теплом
Любви людей. Ведь даже ты оттаешь,
Влюбись сейчас, как я в неё влюблён!
«Тепло любви коварнее, чем холод.
Влюблённые - наивный вы народ,»-
Шептал мне снег.
Так приходил в наш город
Неясною тревогой новый год.
Ночь перерезав на две темноты,
Взлетела ракета-пехота к бою!
И вспыхнуло пламя. И в пламя ты
Шагнул и обжёгся его прибоем.
И ослеплён был надолго им.
Оглох, отрёкся, отполз от тлена.
И задохнулся.
Отчизны дым
Был слишком горьким,
Густым и злым.
Ты в нём задохся
И выбрал плена
краснокрестовье.
Плевать, что кровью
В лицо плевали тебе в бараке
За то, что с преданностью собаки,
И с мыслью: Господи, помоги!-
Лизал ты немецкие сапоги.
Лощёные, чёрные, утончённые.
В награду за это - вода кипячёная.
И шнапс каждый вечер, и женщины, и
Отличные личные сапоги!
Строп стремена. Ты горд и лих,
Уверенный в том, что не тронут таких.
Внизу солдатик и небо чистое,
И выстрел "на счастье" в парашютиста...
Улицы вечерние
юности моей.
Тусклое свечение
старых фонарей.
Я одет с иголочки.
Свой богам.
Девочки и ёлочки
по бокам.
Улицы вечерние
юности моей,
Где же всепрощение
Ваших тополей?
Не могу без тебя, не могу
Скоро год , как учусь я этому.
К нелюбимой хожу с букетами,
Леденеющими в снегу.
То не бреюсь по месяцам,
То часами торчу у зеркала,
И кажусь сам себе я церковью,
Неугодною небесам.
Злые черные купола.
Стонет колокол ненастроенный.
Ну зачем ты меня построила,
Освятила и предала!
Вчера умерла Светлана.
Без мук и без бреда – сразу.
Об этом никто не знает, кроме меня, никто.
Я был у её постели.
За дверью, но всё же рядом,
Там, где висело иранское поношенное пальто.
Она умирала тихо,
Зубами грызя подушку.
И плач её поглощала влажная простыня.
Она не звала на помощь
Ни мамочку, ни подружку…
Ну а моих «инъекций»
Хватило лишь на два дня.
Конечно же, мой диагноз
В принципе был не верен:
Мне жаль было Светку бросить
В рентгеновские лучи.
А всяким гомеопатам
Я никогда не верил.
Верил,что живо сердце,
Если оно стучит...
Это просто, так просто,
Нужно только поверить,
Что рассыпаны звёзды
За подъездною дверью,
Что обычный автобус
Режет космос капотом,
А Московская область
В двух столетьях полёта.
То, что вашим плечам
Так легко!
Невесомость.
Невесома печаль.
Невесома весёлость.
Невесомы поступки,
Ботинки и шубы.
Невесомые шутки.
Невесомые губы
Произносят, пьянея,
Невесомые клятвы...
Почему же во мне вам
Ничего не понятно!
Тому, кто в дому высоком,
Зачем потайные двери.
Не верю в пустые окна.
И в добрую ложь не верю.
Улыбкой меня заденьте –
Я тем же отвечу, но всё же
Не верю в любовь за деньги,
И с первого взгляда тоже.
Не верю чрезмерно рьяным.
В слепую не верю верность.
Клятвам не верю пьяным,
А также в святую трезвость.
Чаем меня угощают
Те, в ком души не чаю.
Не верю, когда прощают.
Не верю, когда прощаю.
Редко смеюсь и плачу-
Чаще смотрю на двери…
Но это ещё не значит,
Что я ни во что не верю.
Объятый полутьмой и тишиной
Мой старый город утомленно дремлет.
И еле слышно падает на землю
Холодный дождь, такой же, как весной.
Ещё февраль.
С ума сошли циклоны:
По лужам, по сугробам и по льду
Я под руку с самой Весной иду,
С Весной, в сапожках и в пальто зеленом.
И в шапочке, которая сто зорь
Лишила на неделю краски алой
И эту алость всю сейчас впитала
В небрежно кем-то связанный узор.
Весна моя грустна и равнодушна.
И отвечает на моё «люблю» ,
Что я не нужен ей, совсем не нужен…
Дождь перестал.
Опять снежинки кружат,
Целуя в губы спутницу мою.
Не святоши с унылыми постными лицами,
Беспокойные гибли в огне Инквизиции.
Согласитесь, что лишь беспокойные строили
И крушили каноны и храмы истории.
Беспокойные дерзко бросались на дзоты.
Беспокойные шли на огонь пулемёта.
Разнотравье земли целовало их губы,
И, казалось, уже не поднимут их трубы,
Но вставали, вдыхали весну полной грудью
Беспокойные люди - непокорные люди.
Не стремились к наградам, не ждали привала
И Вселенная тайны свои открывала
Только им.
Только им покоряются горы,
Мировые рекорды и морские просторы,
Буйство розы ветров над водой и на суше!
И пока есть на свете неспокойные души,
Всем гораздо спокойней...
Официантка по кафе носилась
Туда – сюда, как чёрт пред образами.
В кафе сидела фея и косилась
На столик мой огромными глазами.
А я молился Бахусу прилежно,
Похабно Афродиту поминая.
Но феи взгляд, замысловато-нежный
Мне говорил: Очнись, любовь живая!-
Я затянулся терпкой сигаретой
И покраснел, как девочка на танцах.
А фея расплатилась.
И карета
Умчалась с ней.
И снова я остался
Один.
Я устал быть слабым.
Я устал быть нищим.
И у этой бабы
Я устал быть лишним.
Сентименты - к чёрту!
Мне слегка за двадцать.
Мне ещё в девчонок
Столько раз влюбляться.
Знаю, не враги мы,
Но она свободна.
А меня другие
Губы хоть сегодня
Так же обласкают.
Что ж я жду и медлю,
Шею пропуская
В галстукову петлю…
Возрадуемся жизнью!
Гименею
Исполним прославляющую песню!
Пусть наши души от любви пьянеют
И губы, словно розы пламенеют!
Нет.
Снова не твои шаги в подъезде...
