Стихотворения пользователя
Исполнен облик твой
Изысканной мечтой
О том, что ты обречена на счастье.
Но в жизни столько бед.
Никто не даст ответ,
Что встретишь в этом мире через час ты.
И Бога я молю,
Чтоб молодость твою
Оберегал он всюду ежечасно,
Совсем не потому,
Что я тебя люблю.
А просто потому, что ты прекрасна.
Пусть онемеет гром,
Остолбенеет шторм,
Когда глазами встретишься ты с ними!
Пусть ангелы и те
Дивятся красоте,
Неповторимой и необъяснимой.
Я их уговорю,
Чтоб молодость твою
Не опалил пожар надежд напрасных,
Совсем не потому,
Что я тебя люблю,
А просто потому, что ты прекрасна!
Зверею. Рею флагом доброты.
Мольберт мой пуст и опустели руки.
Какие кисти разломала ты,
Какие обеззвучила ты звуки!
Даная, дорогая, твой певец
Мог многое, но красок не хватило.
И ты не помогла. Пришел конец
Таким огромным, но ранимым силам.
Не просто быть свободным от оков-
Всё нелегко давалось в жизни людям.
История не любит дураков
И дураки истории не любят.
Наступит утро.
Завтра я продам
Ненужный холст за фунт ржаного хлеба.
На нём другой своё напишет небо
И нежные тела прекрасных дам.
И может быть, какой-то юный бог
Его коснётся и содеет пламя.
И я хотел стать вечным, но не смог
Сберечь своё единственное знамя.
Мне запретили петься и любить,
Мне предложили гладкую дорогу.
Сгораю я, но этому не быть:
Я не продам надежду даже Богу.
Играл орган. Но оргия гитар-
И на губах не Бах,
А прах от Баха…
Шипами роз разорвана рубаха,
И в голове звон рюмок и литавр.
А сотрапезник , дикий, как кентавр,
Вонзал клыки в порыве плотоядья
В запретный плод и нагло лез под платье
Своих же таинств, будто в портсигар.
Сквозь сизый дым горящих сигарет,
Сквозь приму лиц, стаканов и пространства,
Сквозь пелену дождя непостоянства
Ваш сказочный я видел силуэт.
Он превращался в адовы круги
На том стекле оконном, за которым
В минуты эти наш заветный город
Вы открывали заново
С другим.
Ты чужая, совсем чужая.
И тебя мне не сделать родней.
Я безжалостно обнажаю
Маскировку ночей и дней.
Долго быть не умеет сердце
У чужой тишины в гостях,
А тебя я заставил петься
В неумелых своих стихах.
Ты красива? О, да! - не спорю.
Глаз твоих необычен цвет.
В них я видел синее море -
Оказалось, и речки нет.
Не уходи, прошу тебя, останься!
Ты мне нужна, как рифма к слову «жизнь».
В любви моей неприхотливом танце
По-прежнему доверчиво кружись!
Не уходи, родная, разве порознь
Нам будет проще, лучше, и теплей?
Мы зря порой свою возносим гордость
Превыше неба радости своей.
Не уходи же, первая из женщин,
Чьим поцелуем бешеным одним
Я был зажжён, обласкан, искалечен
И вдохновлен, и проклят, и любим !
Твои сказки, сказочник,
О чужой судьбе.
Расскажи нам, сказочник,
Лучше о себе!
Расскажи нам, сказочник,
Как ты был любим.
Объясни нам, сказочник,
Почему один.
Вспомни, добрый сказочник,
Был ведь молодым.
Отчего ты, сказочник,
Стал совсем седым...
Почему ты, сказочник,
Всё хранишь в стихах?
Почему ты сказочник,
А не просто так?
Всё кончено:
Я болен и смешон.
Строка судьбы
не получилось длинной.
Я жизнь прожил
как поле перешёл.
Вот только поле
оказалось
минным.
Об этом поют пилигримы:
Сын вечного города Рима
Был брошен рабом на галеру,
За то, что зарезал гетеру.
Гетера было молодая.
Красивая, полунагая,
Презревшая брачные узы,
Смела и свободна как муза.
Печаль ей была незнакома.
Её охраняли законы
Развратного доброго Рима,-
Об этом поют пилигримы.
Она не просила за ночи
Браслеты, шелка и цепочки.
За силу любила Эдила,
Поэтов за нежность любила.
Певец ей понравился юный.
На ложе в сиянии лунном
Объятый любовной стихией,
Шептал он такие стихи ей:
«Окрасился месяц багрянцем.
И волны бушуют у скал.
Поедем, красотка, кататься –
Давно я тебя не катал ! »
Струн смолкнувшей лиры касаясь,
Смущаясь, слегка опасаясь
С его повстречаться глазами,
Она ему тихо сказала:
«Слова твои - брызги нектара.
Божественен этот подарок.
Отдай ты их лучше Венере,
Они не подходят гетере!
Тут нож в её спину вонзился,
А утром несчастный убийца
Был брошен рабом на галеру
За то, что зарезал гетеру.
И долгие-долгие годы
Искал он напрасно свободы.
Как муз убивают поэты,
Поют пилигримы про это.
« Замолкните! Забудьте всё сейчас!
Глаза, водой омытые, протрите!
Смотрите, люди, этот светлый час
Не повторится. Он идет. Смотрите!»-
Спел Иоанн Креститель.
А потом
Ничто не изменилось. И рабом
Остался раб.Отчизна-грязный тракт.
Забудь свои «художества», чудак!
Нет теплого в России Иордана.
Порой лишь в зимней речке иордань.
А чаще просто грязная лохань-
Годится всё для русского Ивана.
А дальше будет передел границ.
Кресты и купола переломают.
И стаи старых перелётных птиц
С высот небес России не узнают.
И много ль надо веры и ума,
Чтоб переплавить колокол на пушку,
И церковь перестроить под психушку.
А монастырь - готовая тюрьма.
Кому нужны «Библейские эскизы»!
Холера и конец печальной тризне
На скромном торжестве твоей мечты.
И всё ж собой украсил землю ты.
Не вписываясь, а втискиваясь
В архитектуру модную,
Домик стоит с карнизами,
Узорными, допотопными.
Дрова во дворе не колются.
Окна побили школьники.
Мирно в пыли покоятся
Детский горшок и ходики.
В окнах его, как в озере,
Темень.
Извёстка точится.
Как новосёлов хочется,
Но завтра придут бульдозеры!
Что труднее, ждать ли, возвращаться?
Ждать труднее. В сотни раз труднее.
Все умеют уходить, прощаться, приезжать,
А ждать не все умеют.
Пыльный поезд отшумит на стыках.
Вместо пыла – краткое письмо.
Месяц - и уже чуть-чуть отвыкла.
Год-другой – и позабыто всё.
Верность. Верность - редкая вещица.
В наши дни устав её смешон.
Эх, девчонки, вам бы поучиться
Верности у декабристских жён!
Остановись, мгновенье, ты прекрасно!
Останови , родная, этот взгляд!
Он беззащитен, искренен и ясен,
-Люблю!- твои глаза мне говорят.
Ветра, остановитесь, не спешите
На крыльях утра принести рассвет.
Часы, я умоляю, не стучите!
Замри весь мир, замри на сотни лет!
Пусть море сдержит бешеные волны,
На травах не появится роса,
Но пусть всегда вот этим светом полны
Твои родные карие глаза!
Вернуться музам я не обещал.
Не назначал им встречи по ночам,
Но как мальчишка вновь уйти готов
В реальность виртуальную стихов.
Хочу бежать в другую параллель
И заиграть, как пастушонок Лель,
Но только не на маленькой свирели,
А на капели этого апреля.
На золочёных чистых куполах
И на пасхальных всех колоколах,
И на высоковольтных проводах,
На реках, пробудившихся во льдах.
Реальность этой музыке тесна.
Вот, граждане,
что делает весна!
Допинг пьяных добрых глаз.
Чьи-то руки, чьи-то слёзы.
Наши души под наркозом.
Мы живём в последний раз.
Каждый час в последний раз.
Жизнь проста, как эта простынь.
Кто-то вспыхнул и погас
Второсортной папиросой.
Обескрыленный Пегас
Под Парнасом ест отбросы.
Мы друг пред другом корчимся
В экстазе и мучениях
До губопосинения,
До умопомрачения .
А может, ты сильней меня:
И глазопотемнение
Твое не отупение, а просто вдохновение.
Мы потные как спринтеры,
А я в трёхтонном свитере.
Ты в макси-юбке байковой
На зимнюю рыбалку в ней
Пойти - не будет холодно!
Закинув к пяткам голову
Прогнись назад , сильней
Теперь достань ногой плечо
И бей ногою по плечу!
А я тебя перекрещу
Двумя руками визгу в так
Вот так, хорошая, вот так!
Текут ресницы и вино
Свеча растаяла давно…
Представь себе:
Такой же воск свечи,
Такой же воск.
А рядом с ним поэт.
Младой зари печально-нежный свет
В окно пурпурным пальчиком стучит.
Гусиное перо скрипит слегка
На строчке, обрамлённой рифмой «ты».
И слёзы вдохновения слепят
Его глаза.
И чистой красоты
Бессмертный гений со строки кричит:
Да, я вдали и всё-таки с тобой,
Как этот воск расплавленной свечи,
Как новый день прозрачно голубой!
Пройдут минуты, месяцы, года,
Судьбой тебе отпущенные дни
Иссякнут, но надгробья королей,
Злачёные, переживёт твой стих.
И он,творец,писал для нас ,для них:
Для вечных и невечных...
Дай подсвечник -
Зажжём вчера закупленные свечи!
Сожжём вчера задуманные речи,
Согнём друг другу руки, ноги, плечи!
Мне тяжело. Да и тебе не легче,
Но нам на всё отпущен только вечер.
Что-то странное происходит:
Продолжается время, но
Век кончается, и уходят
Люди, сделавшие его.
Исчезая от нас куда-то
В память, в прошлое или в тень,
Забирает с собой двадцатый
Век любимых своих детей.
Стал он к старости сумасшедшим.
За неполную сотню лет,
Видно мало ему ушедших
И оставивших этот свет.
Он стреляет, как снайпер метко,
Различая в любой дали
Самых нужных и самых редких,
Самых лучших людей земли.
Не дождались мы чуда века.
Век двадцатый лишён чудес.
Сколько умерло человек, но
Ни один ещё не воскрес.
Что-то странное происходит:
В механизме природы сбой.
Век кончается и уводит
Всех любивших его с собой.
Новый век укротит невзгоды,
В мир гармонию привнесёт,
А в двадцатом ещё два года,
Значит это ещё не всё.
К сожалению, всё возможно.
Неизвестное суждено.
Знак бы вывесить: «Осторожно,
На границе веков темно!
Скользко, тесно, опасно, душно!
И к чужой судьбе и к своей
Станем, люди, неравнодушны,
Бережливее и добрей!»
Заминирована грань столетий.
Сводки грустные из больниц.
Что, друзья, по сравнению с этим
Юбилеи столиц и лиц.
Кто же новый его попутчик?
Почему как в последний бой
Век уходит и самых лучших
Забирает людей с собой!
Равнодушный таксист посмотрел на меня
И ответил: «За деньги, хоть к чёрту!».
А потом, всеми вкладышами звеня,
«Волга» мчалась по улицам чёрным.
И покуда басил и фальцетил мотор,
Свой святой исполняя обычай,
Завязался нехитрый пустой разговор
Про житьё и бытьё , как обычно.
Ты в Быково зачем? Улетаешь? Куда?-
Нет, встречаю-
Жену или предков?-
Свадьба скоро, невесту встречаю-
Ну да! Поздравляю!
Хорошая девка?-
Для меня в самый раз.-
Он хотел бы ещё
Потрепаться со мною, но к двери,
Приподняв воротник, прислонил я плечо.
Сделал вид, что вздремнул - он поверил.
Сквозь ресницы смотрел я на мокрый капот.
Вспоминая забытое что-то.
И боялся, а вдруг, да отменят полёт
Из-за этой дурацкой погоды.
И не будет потом, как вчера и сейчас
Много долгих часов или суток
Той, которая ясной открытостью глаз
Помутила мой трезвый рассудок.
И не будет улыбки её, и никто
Завтра утром меня не разбудит.
И колёса мой бред каждым новым витком
Подтверждали: не будет, не будет!
И мотор, словно сука, им вторя, скулил.
В кузов дождь, как припадочный, бился,
Словно зная уже, что несчастный тот «Ил»
Только что при посадке разбился.
Что бы ни случилось, ты моя!
Пусть уже не будет телеграммы.
И растает след Прекрасной Дамы.
Что бы ни случилось, ты моя!
До тебя ещё четыре дня.
Ты приедешь и решишь, что будет.
Может быть, всё та же серость будней,
Но что бы ни случилось, ты моя
Если даже ничего не будет.
Не верю я в отчаянье
нечаянной любви.
И скуп на обещания,
как скряга на рубли
Печально ложкой чайною
покачивая чай,
Ты мне свою случайную
любовь не обещай.
Ни вечером,
ни вечную и даже не на час -
Всё в мире переменчиво,
касаемое нас.
«Здесь ничего не дают за деньги.
Здесь даже нищим целуют руки.
Только не думай, что всё задаром
В городе нашем »,- мне говорили.
Шёл я и думал, а что мне надо.
Нёс за своей спиною гитару
И удивленно смотрел на двери,
Не замечая замочных скважин.
Я брал гитару и пел о счастье,
Тут же меня окружали люди.
Сколько ты хочешь за эти песни?-
Я отвечал им: «Поесть немного».
Меня к столу приглашали. Пахло
Душистым хлебом, вином, дровами,
Пельменями и слегка бензином,
Видимо, близко была дорога.
Я ел охотно. Они сидели
Рядом. И ждали, когда спою я.
Потом я пел им до поздней ночи,
Мне это было совсем не трудно.
Потом они говорили: «Хватит.
Скажи теперь нам, откуда шёл ты?
Какой дорогой, куда стремишься,
И как случилось, что ты без друга?».
Я отвечал им, откуда шёл я,
Какой дорогой, в какие дали,
Но, как случилось, что я без друга,
Не объяснял я – мне было стыдно.
Они меня за это прощали.
Женщина в черном гасила свечи.
Женщина в сером постель стелила.
Женщина в белом ложилась рядом.
Ну а мужчины хоккей смотрели.
Всё мне, конечно, казалось странным.
К тому же женщина повторяла:
«Только не думай, что всё задаром!».
Глаз её ясных целуя слезы,
Видел я, губы её смеются.
И вспоминал, что давно не брился.
И забывался глубоким сном я.
Утром вставал я и умывался.
Снова меня окружали люди,
И предлагали остаться с ними:
Писать стихи им и жить открыто.
Но очень долго я не был дома,
И слишком близко была дорога.
Я обещал им вернуться скоро,
Только решу, мол, одну «проблему»-
Этого слова не понимали.
И вдруг, заметив мою гитару,
Сказали: «Научишь, как делать песни,
Только тогда мы тебя отпустим».
Я объяснял им: «Берётся слово,
За ним - другое, чтоб стали нитью.
Потом наполняем воздушный шарик
Музыкой и запускаем в небо.
И это всё, - удивлялись люди.
Мне кажется,- отвечал я честно.
Довольно просто! Спасибо, парень!
Теперь мы сами. А ты свободен.-
Я возвращался домой.
И долго
Женщина в белом ко мне являлась
Ночами,
И крик мне в лицо бросала:
« Ты обманул нас!
Люблю!
Будь проклят!»
Ночь разметала по комнате волосы.
Длинные волосы. Чёрные волосы.
И говорит мне презрительным голосом:
В жизни мгновенны и счастье, и молодость.
Утром проснёшься, посмотришь в окно,
Пыльное тронешь руками стекло,
И не увидишь знакомых дорог,
И удивишься, как ты одинок.-
Сделать песню совсем не трудно,
Если в городе многолюдном
Очень тихо бывает, если
В кинотеатре, в метро, в подъезде,
Где-нибудь, да столкнёшься утром
С первой строчкой для первой песни.
И теплеет холодный воздух.
Наполняется встречный ветер
Гаммой звуков, каких-то звёздных,
Очень хрупких, ведь звуки эти
Даже Моцарт и тот не смог бы
Записать на бумаге нотной.
А стихи, что читают листья
Тополей и берёз над вами:
Сколько в них доброты лиризма
И поэзии, но словами
Записать их немного позже,
К сожалению, невозможно.
Песня первая - только ваша.
Вместе с ней ничего не страшно.
Берегите её как совесть,
Как печаль свою и весёлость.
Берегите, и Бога ради,
Не записывайте в тетради!
Здесь не бывает половины-
Всё от начала до конца.
Здесь измеряются глубины
И проверяются сердца.
Весь мир истерзан и изранен.
На небе шрамы от ракет.
И я давно уже истратил
Свой перевязочный пакет.
Здесь даже утреннее солнце
С перебинтованным лицом.
Нас позже сделают из бронзы,
Не пробиваемой свинцом.
Этот мост давно пора на снос.
По твою лишь сторону перила.
Не, волнуйся, я к тебе прирос,
Что бы ты ещё не натворила.
Не сорвусь. Мне некуда упасть,
Стороною обхожу напасти.
Не к тебе во мне угасла страсть,
Просто все во мне угасли страсти.
И теперь о счастье и весне
Не пишу. И о тебе ни слова.
Часто я жесток к тебе. Но мне
Жалко мост, который будет сломан.
Вот тебе не жаль его ничуть-
«Новый будет в двух шагах от дома,
И намного сократится путь
До работы и до гастронома».
Да, конечно,- соглашаюсь я,
Вспоминая, здесь когда-то было
Вырезано мною на перилах:
«Светка – дура!
Светка– жизнь моя!»
Странно, сроду не взлетавший ввысь
Мост похож на остов самолёта:
Сохранилось только два пролёта
И осталось только: « дура... жизнь...».
Любовь. Любовь-
Катулла аксиома,
Сонетный синтез тела и души.
Беспечен тот, кто песнь её другому,
Едва услышав, передать спешит.
Но трижды глуп, кто звуки песни этой,
Загнав извне в скучающий свой мозг,
Становится Ромео иль Джульеттой
Похожими во всём на них , до слёз!
