Стихотворения пользователя
Верность, ревность, нежность
Для нас двоих звучали годы.
Где же, где же, где же
Мы потеряли эти ноты?
Верность, ревность, нежность…
Как совершенство чистоты
Пелась, пелась, пелась
Под этим небом только ты.
Смехом, плачем, криком
В нас оживали ноты эти.
Тихо, тихо, тихо,
Как стало тихо на планете.
Криком, плачем, смехом
Ещё владеют небеса.
Это
эхо!
Эхо!
И в нём чужие голоса.
Я люблю тебя по-прежнему,
Не склонённая к кресту,
Не пришедшая к воскресшему
Убиенному Христу.
Утомлёнными руками ты
Укажи мне путь домой,
Где хранятся книги памяти,
Нашей памяти с тобой!
Если песня отзвучала,
Начинай её сначала.
А зачин не нравится -
Начинай её с конца.
Коль конец совсем не тот,
Начинай наоборот.
Что начало - лишь бы пелось,
Лишь бы петь всегда хотелось.
Если очень захотеть,
Можно даже молча петь.
Можно петь для милых дам.
Можно петь назло врагам.
За бесплатно, за пятак.
Можно сяк, а можно так.
Если стало не до песен,
Если на гитаре плесень,
Пальцы гнутся кое-как,
Нет изюминки в стихах,
Голос вдруг совсем чужой.
Всё равно ты пробуй: пой!
Надо пить, любить и петь -
Завтра можно не успеть.
Мы из СССР, сэр.
И мы танцевали твист, мисс.
Мы любили и знали Битлз.
И у нас продавали сыр, сэр.
Да, тогда у нас не было слова «мэр», сэр.
Но зато была фраза "хрен с ним!".
И лучший Шерлок – Ливанов наш,
И хрен бы с ним,
но какой он сэр!
Смешной щенок на поводке зари
Лакает воду талую, виляя
Своим хвостом.
Он мир не понимает.
Но он его по-своему творит:
Он уменьшает горечь наших бед -
И вновь весна.
И пусть кого-то нет.
Один.
Рядом нет самой близкой.
Один.
А она где-то там.
И звёзды склонились так низко,
Почти к придорожным кустам.
Луна золотистой монетой
Застыла над домом моим.
Откликнись, любимая,
Где ты?
Один.
С тополей пух, как дым
Сгоревшей бессильной надежды
Летит на остывший асфальт.
Откликнись, любимая!
Ну где ж ты,
Моя неземная печаль?
Я опять в одиночестве как в одиночке.
Никаких многоточий - одни только точки.
Возвращение птиц не бывает до срока.
И метель заметает дорогу к порогу.
Кто-то гонит такси по Москве вхолостую.
В электричке до Болшево место пустует.
Где-то лайнер взлетел и не взял пассажира-
Это ты, это ты
не вернуться решила.
Ужасный век,
А я пишу сонеты.
Шекспир, Петрарка, Данте там, в аду
Простят ли мне мою забаву эту,
Когда я в Тартар, как в метро сойду.
Но что же делать, я открыл звезду,
Светящуюся тем волшебным светом,
В котором все растения планеты
Цветут теперь на радость и беду!
Опять вдыхаю я ветра надежды.
И снова пьян от их порывов нежных.
Ни в чьей не задержавшийся судьбе,
Истративший так много рифм напрасно
Я снова жив благодаря тебе,
Пусть жизнь есть сон, пока она прекрасна!
Король доживает последние дни.
Он взглядом обводит покои свой:
Застывшие стены. Остывший камин.
Король перед смертью остался один.
Он пьёт и смеётся. Он весел и пьян.
За окнами стынет вечерний туман,
Тяжёлый, как занавес. Сыграна роль.
Без грусти со сцены уходит король.
В спектакле судьбы он достойно играл:
За труд награждал, за измены карал.
Суды над другими без злобы вершил.
И был на вершинах, и падал с вершин.
Он знал и любил свой народ и страну,
Охоту и женщин, вино и войну.
Свободу и звучное слово «Вперёд!»-
Не думал король, что от яда умрёт.
Но губ постепенно смыкается ширь.
И труппа ждёт труп в закулисной тиши.
Пока на счастливые лица свои
Надели печальные маски они.
Король доживает последние дни.
Я существую в разных измереньях.
Два естества заложены во мне.
Одно живёт в моих стихотвореньях.
Другое - прозябает на Земле.
Одно из них всем миром обладает.
Другому - мирозданье – ерунда.
Которое из них преобладает?
А это, если честно, как когда.
Когда судьба трясётся на ухабах.
И всюду мрак во всей своей красе.
Себя я убеждаю: ну хотя бы
Пока ты здесь, веди себя как все ! -
Чужую роль я без труда играю.
Уже привык к такому на Земле.
И эти роли я не выбираю -
Играю ту, что достаётся мне.
В реальности бывает очень сложно.
Здесь веры нет ни душам, ни словам.
Порой мне с вами, извиняюсь, тошно,
Мне стыдно, что подыгрываю вам.
Но я могу переменить пространство.
И серость сразу станет цветом-беж.
А вас мне жаль – вам некуда податься,
Ну, разве что, на море за рубеж…
Мой мир на картах не имеет места.
Он создан мною или Богом, но
Здесь будущее также неизвестно,
Вот прошлое не так искажено.
Он не велик, но и неоднозначен.
Мне чаще в нём бывает не до сна.
И если этот холоден, и мрачен,
Там непременно буйствует весна.
Бывает иногда эффект обратный.
Здесь ясно всё, а там туманна даль.
Вам непонятно? Или неприятно,
Читать такое ?
Право, очень жаль!
Друзья мои,
Где, на каком снегу
Следы от ваших ног сегодня тают?
В стихах опять за вами я бегу:
Зову, ищу вас,
С памятью взлетая,
То к звёздочке на шпиле МГУ,
То к звёздочкам, что лепят на погоны,
То к звёздам по ночам на берегу
Атлантики
Воюющей Анголы.
И к звёздочке, той, ясной навсегда,
Далёкой, как ушедшие года.
Из ваших, мной не познанных стихий,
Из тайного и вечного пространства
Я вас завёл к себе, в свои стихи,
В мир хрупкого и скромного убранства.
В реальности моей полно вина.
И мы за юность поднимаем чаши.
На улицах у нас совсем не страшно-
Не убивают здесь за ордена.
И дети здесь не умирают, нет,
Едва взглянув на поднебесный свет.
Здесь каждый день всё с чистого листа.
И живы все, кто вас интересуют.
Здесь можно встретить Листа и Христа,
Они живут и в ус себе не дуют.
Ну что же вам такое показать,
Вот, дайте карандаш и лист бумаги:
Святые удивленные глаза
Побитой злым хозяином собаки!
А вот добра невиданная рать!
Я сам себе корректор и редактор -
Могу без инструмента разобрать
Работающий ядерный реактор!
Как хорошо и как легко мне с вами,
Друзья мои!
Вот только, где узнать,
Кого ещё печальными словами
Уже настало время поминать?
Внесён ли я в те отправные списки?
И встречу ли я вас в конце пути!
Вы у меня теперь на жёстком диске.
А мне…
куда в последний час пойти!
Земля осталась где-то подо мной.
Я очень неуклюжий и земной
Для облаков. И так люблю покой.
Спасибо за конфетку, стюардесса,
Вы ангел и, наверно, поэтесса,
У вас глаза рифмуются с рекой.
Где продаётся глубина для глаз?
Она заулыбалась. Ей приятно.
И мне приятно, ведь не всякий раз
Улыбки возвращаются обратно.
Да что там...
Люди тоже не всегда
Способны возвращаться в день вчерашний.
То некогда, то не за чем , то страшно.
Но чаще просто не пройти туда.
Посадка.
Незнакомые огни
Под нами постепенно вырастают.
Как жаль, что не везде предупреждают
О том, что стоит пристегнуть ремни.
Мне любви от вас не надо.
Не умеющий быть грешным
Я кладу цветок прохладный
На могилу неумершей.
Никому ни в чём не каюсь.
Никого не упрекаю.
Лишь губами прикасаюсь
К заколдованному камню.
Против Солнца я восстану,
Но морозными руками
С ваших душ срывать не стану
Бледно-розовые ткани.
Присядь на корточки
И подбери стекло,
Разбитое красивыми руками!
Я прост, как форточка -
Открыть меня легко,
А ты опять
В меня швырнула камень...
Отправляюсь не в крайний, а в последний полёт.
Пусть в отсеках для всех бесполезные грузы.
Пусть сказали, что ночь никогда не пройдёт:
И ни прочные узы, ни прочие узы
Эта трасса не свяжет.
Полёт в никуда
Может всё же прерваться,но лишь на восходе.
Только тьма не кончается, и города
Не дают мне посадки.
Уже на исходе
Всё, что душу мою в небе держит пока.
Но моторы из стали устали и сдали ...
И на крыльях моих из свинца облака
Несвободы и злобы.
Непригодными стали
Для случайных посадок поляны давно.
Где ни сядь – всё болото. Засосёт и раздавит,
В лучшем случае выплюнет, грязного, но
Ни следов, ни стихов - ничего не оставит.
Там для птиц предначертан позорный исход.
Крылья из серебра станут грязного цвета.
Нет уж!
Лучше лететь, предвкушая восход,
И упасть.
Там, где ты,
Накануне рассвета .
Дорогая, скинь платье это!
Я одену тебя богаче:
В тонкорунную ткань сонета,
В поцелуй, как огонь горячий.
Не скрывай красоту под платьем!
Я художник. Меня не бойся.
Дай открыть мне в твоих объятьях
Неизвестное людям солнце!
Критик
Величиной с грудную клетку боль.
Трещит пиджак. Мне хочется раздеться.
А рядом кто-то мямлит про любовь
И вдохновенье, что терзают сердце.
Восторженный рифмовщик, ты дурак.
При всех стихи не делают, ты слышишь,
И их вообще не делают, они же…
Они же сами
Я не знаю, как...
Он продолжает: « Мучаюсь. Пишу.
Поэт ли я, прошу тебя всем сердцем
Ответь!»
Зовись, кем хочешь, но прошу
Уйди скорей, мне хочется раздеться!
Но я киваю головой пустой:
« Конечно, да, коль музы вместо женщин».
Величиной с грудную клетку боль.
Нет, кажется, уже гораздо меньше.
Твоя Джульетта вышла замуж, Людвиг.
«Сонаты лунной» звуки были гимном
И песни недостойной. Силы гибнут.
Ты слышишь жизнь все хуже:
Звуки, люди в потусторонье .
Ты один и осень.
«Тетрадь набросков» ты куда-то бросил.
Но стоп!
Тот лес, что замыкает поле…
Ты явно слышал кавалькаду звуков,
Кипящую над плавностью безмолвья,-
Победный звон фанфар и чья-то мука !
Вот белый лист и ты, листа белее.
Ну, с Богом! Осторожнее! Смелее!
Ты снова жив. Ты вновь свободным стал.
Как ясен мир, как гибок нотный стан!
Ты снова властен над своей судьбою.
Джульетта милая , кто властвует тобою !
Смешалось все: треск шлемов, звон мечей -
« Орлиное аллегро». Буря. Битва.
Смещение рассветов и ночей…
И к людям обращенная молитва
О памяти: марш похоронный, в нем
Отчаянье сменяется на гордость
За прошлое….
Джульетта…
Всепокорность
Пред бедами побеждена огнем
Дерзания.
Да здравствует поток,
Искрящийся богатством тьмы и света!
Глоток, ещё глоток
Из вечного потока!
Но Джульетта…
Колонки смолкли.
Кончилась кассета.
Фигуры чьи-то стынут тут и там.
Под тучами сгибаются мосты.
Людские страхи жмутся по углам
Натянутой средь зданий темноты.
Вот темнота в подъезды поползла.
Погасли окна. Свет уходит прочь.
На свете и при свете столько зла…
Не бойтесь, люди, это только ночь!
Ты говоришь, что ею искалечен
И что не веришь никаким словам.
Пойми, мой друг, мы сами портим женщин,
Которые себя даруют нам.
Ты говоришь, что всё непоправимо.
Что слаб как мальчик и как перст один.
А часто ли, скажи, к своей любимой
Ты на свиданье трезвым приходил?
Ты мечешься. Мечтаешь: О хотя бы
Побыть минут пятнадцать рядом с ней!
А сколько раз её обычной бабой
Ты называл в кругу своих друзей?
Ты понял, что она совсем не злая.
И звёзд ей у тебя не занимать.
А помнишь, как недавно ты сказал ей.
Что ты устал, что-либо понимать?
Прощай, мой друг!
Печаль не чай-
Не закипает и не стынет.
Душа пуста.
Итак, прощай,
Моя последняя святыня!
Пусть виноват не я один,
Прощай, оставшись неподсудной!
Моё израненное судно
Пусть увлекут во мглу глубин
Бог Посейдон- гроза морей
И Бахус - ласковый обманщик.
Но Купидон, беспечный мальчик,
Легко и звучно , как шарманщик,
Не тронет вновь души моей.
Утром подойди к окошку,
У него постой немножко,
Сонные свои ладошки
Небу покажи.
Словно с золотом лукошко
Солнце греет чью-то кошку.
Рядом зайчик на дорожке
Солнечный дрожит.
Тёплый луч легко и нежно
Проникает сквозь одежду
Прямо к сердцу, как надежда
На тепло людей.
Юность кажется безбрежной,
Пусть небрежной, но безгрешной.
И оно всё так, конечно,
Только ты поверь,
В то, что в мире столько света,
Что нельзя не стать поэтом,
Что просты на всё ответы,
Если есть мечты.
Послезавтра, будет лето,
Завтра вкусный торт к обеду.
А сегодня песня эта
И конечно ты.
О, будущее, в чём же твоё исток?
В однажды предугаданном мгновении,
В не видимом для глаз стихотворении,
Прочитанном случайно между строк?
В своём начале ты уже итог.
Грядущее, твой смысл- самосожженье!
Ты жадный, но единственный глоток
Припавшего к мечте в изнеможенье.
Ты завтра, в настоящем и в былом.
Тебя творят и рвут без сожаленья.
Грядущее, твой смысл-самосожженье,
Но не сгорай, не одарив теплом!
Надежды допинг в венах отыграл.
Трезвеет мозг при медленной ходьбе.
Морозный ветер попросту украл
Мои стихотворенья о тебе.
Они звучат, теперь уже вовне,
Мелодией совсем чужой души.
Их звуки еле теплятся во мне,
Их пафос раздражает и смешит.
Зверею. Рею флагом доброты.
Мольберт мой пуст и опустели руки.
Какие кисти разломала ты,
Какие обеззвучила ты звуки!
Даная, дорогая, твой певец
Мог многое, но красок не хватило.
И ты не помогла. Пришел конец
Таким огромным, но ранимым силам.
Не просто быть свободным от оков-
Всё нелегко давалось в жизни людям.
История не любит дураков
И дураки истории не любят.
Наступит утро.
Завтра я продам
Ненужный холст за фунт ржаного хлеба.
На нём другой своё напишет небо
И нежные тела прекрасных дам.
И может быть, какой-то юный бог
Его коснётся и содеет пламя.
И я хотел стать вечным, но не смог
Сберечь своё единственное знамя.
Мне запретили петься и любить,
Мне предложили гладкую дорогу.
Сгораю я, но этому не быть:
Я не продам надежду даже Богу.
