Стихотворения пользователя
Мы друг пред другом корчимся
В экстазе и мучениях
До губопосинения,
До умопомрачения .
А может, ты сильней меня:
И глазопотемнение
Твое не отупение, а просто вдохновение.
Мы потные как спринтеры,
А я в трёхтонном свитере.
Ты в макси-юбке байковой
На зимнюю рыбалку в ней
Пойти - не будет холодно!
Закинув к пяткам голову
Прогнись назад , сильней
Теперь достань ногой плечо
И бей ногою по плечу!
А я тебя перекрещу
Двумя руками визгу в так
Вот так, хорошая, вот так!
Текут ресницы и вино
Свеча растаяла давно…
Представь себе:
Такой же воск свечи,
Такой же воск.
А рядом с ним поэт.
Младой зари печально-нежный свет
В окно пурпурным пальчиком стучит.
Гусиное перо скрипит слегка
На строчке, обрамлённой рифмой «ты».
И слёзы вдохновения слепят
Его глаза.
И чистой красоты
Бессмертный гений со строки кричит:
Да, я вдали и всё-таки с тобой,
Как этот воск расплавленной свечи,
Как новый день прозрачно голубой!
Пройдут минуты, месяцы, года,
Судьбой тебе отпущенные дни
Иссякнут, но надгробья королей,
Злачёные, переживёт твой стих.
И он,творец,писал для нас ,для них:
Для вечных и невечных...
Дай подсвечник -
Зажжём вчера закупленные свечи!
Сожжём вчера задуманные речи,
Согнём друг другу руки, ноги, плечи!
Мне тяжело. Да и тебе не легче,
Но нам на всё отпущен только вечер.
« Замолкните! Забудьте всё сейчас!
Глаза, водой омытые, протрите!
Смотрите, люди, этот светлый час
Не повторится. Он идет. Смотрите!»-
Спел Иоанн Креститель.
А потом
Ничто не изменилось. И рабом
Остался раб.Отчизна-грязный тракт.
Забудь свои «художества», чудак!
Нет теплого в России Иордана.
Порой лишь в зимней речке иордань.
А чаще просто грязная лохань-
Годится всё для русского Ивана.
А дальше будет передел границ.
Кресты и купола переломают.
И стаи старых перелётных птиц
С высот небес России не узнают.
И много ль надо веры и ума,
Чтоб переплавить колокол на пушку,
И церковь перестроить под психушку.
А монастырь - готовая тюрьма.
Кому нужны «Библейские эскизы»!
Холера и конец печальной тризне
На скромном торжестве твоей мечты.
И всё ж собой украсил землю ты.
Не вписываясь, а втискиваясь
В архитектуру модную,
Домик стоит с карнизами,
Узорными, допотопными.
Дрова во дворе не колются.
Окна побили школьники.
Мирно в пыли покоятся
Детский горшок и ходики.
В окнах его, как в озере,
Темень.
Извёстка точится.
Как новосёлов хочется,
Но завтра придут бульдозеры!
Что труднее, ждать ли, возвращаться?
Ждать труднее. В сотни раз труднее.
Все умеют уходить, прощаться, приезжать,
А ждать не все умеют.
Пыльный поезд отшумит на стыках.
Вместо пыла – краткое письмо.
Месяц - и уже чуть-чуть отвыкла.
Год-другой – и позабыто всё.
Верность. Верность - редкая вещица.
В наши дни устав её смешон.
Эх, девчонки, вам бы поучиться
Верности у декабристских жён!
Не верю я в отчаянье
нечаянной любви.
И скуп на обещания,
как скряга на рубли
Печально ложкой чайною
покачивая чай,
Ты мне свою случайную
любовь не обещай.
Ни вечером,
ни вечную и даже не на час -
Всё в мире переменчиво,
касаемое нас.
«Здесь ничего не дают за деньги.
Здесь даже нищим целуют руки.
Только не думай, что всё задаром
В городе нашем »,- мне говорили.
Шёл я и думал, а что мне надо.
Нёс за своей спиною гитару
И удивленно смотрел на двери,
Не замечая замочных скважин.
Я брал гитару и пел о счастье,
Тут же меня окружали люди.
Сколько ты хочешь за эти песни?-
Я отвечал им: «Поесть немного».
Меня к столу приглашали. Пахло
Душистым хлебом, вином, дровами,
Пельменями и слегка бензином,
Видимо, близко была дорога.
Я ел охотно. Они сидели
Рядом. И ждали, когда спою я.
Потом я пел им до поздней ночи,
Мне это было совсем не трудно.
Потом они говорили: «Хватит.
Скажи теперь нам, откуда шёл ты?
Какой дорогой, куда стремишься,
И как случилось, что ты без друга?».
Я отвечал им, откуда шёл я,
Какой дорогой, в какие дали,
Но, как случилось, что я без друга,
Не объяснял я – мне было стыдно.
Они меня за это прощали.
Женщина в черном гасила свечи.
Женщина в сером постель стелила.
Женщина в белом ложилась рядом.
Ну а мужчины хоккей смотрели.
Всё мне, конечно, казалось странным.
К тому же женщина повторяла:
«Только не думай, что всё задаром!».
Глаз её ясных целуя слезы,
Видел я, губы её смеются.
И вспоминал, что давно не брился.
И забывался глубоким сном я.
Утром вставал я и умывался.
Снова меня окружали люди,
И предлагали остаться с ними:
Писать стихи им и жить открыто.
Но очень долго я не был дома,
И слишком близко была дорога.
Я обещал им вернуться скоро,
Только решу, мол, одну «проблему»-
Этого слова не понимали.
И вдруг, заметив мою гитару,
Сказали: «Научишь, как делать песни,
Только тогда мы тебя отпустим».
Я объяснял им: «Берётся слово,
За ним - другое, чтоб стали нитью.
Потом наполняем воздушный шарик
Музыкой и запускаем в небо.
И это всё, - удивлялись люди.
Мне кажется,- отвечал я честно.
Довольно просто! Спасибо, парень!
Теперь мы сами. А ты свободен.-
Я возвращался домой.
И долго
Женщина в белом ко мне являлась
Ночами,
И крик мне в лицо бросала:
« Ты обманул нас!
Люблю!
Будь проклят!»
Ночь разметала по комнате волосы.
Длинные волосы. Чёрные волосы.
И говорит мне презрительным голосом:
В жизни мгновенны и счастье, и молодость.
Утром проснёшься, посмотришь в окно,
Пыльное тронешь руками стекло,
И не увидишь знакомых дорог,
И удивишься, как ты одинок.-
Сделать песню совсем не трудно,
Если в городе многолюдном
Очень тихо бывает, если
В кинотеатре, в метро, в подъезде,
Где-нибудь, да столкнёшься утром
С первой строчкой для первой песни.
И теплеет холодный воздух.
Наполняется встречный ветер
Гаммой звуков, каких-то звёздных,
Очень хрупких, ведь звуки эти
Даже Моцарт и тот не смог бы
Записать на бумаге нотной.
А стихи, что читают листья
Тополей и берёз над вами:
Сколько в них доброты лиризма
И поэзии, но словами
Записать их немного позже,
К сожалению, невозможно.
Песня первая - только ваша.
Вместе с ней ничего не страшно.
Берегите её как совесть,
Как печаль свою и весёлость.
Берегите, и Бога ради,
Не записывайте в тетради!
Что-то странное происходит:
Продолжается время, но
Век кончается, и уходят
Люди, сделавшие его.
Исчезая от нас куда-то
В память, в прошлое или в тень,
Забирает с собой двадцатый
Век любимых своих детей.
Стал он к старости сумасшедшим.
За неполную сотню лет,
Видно мало ему ушедших
И оставивших этот свет.
Он стреляет, как снайпер метко,
Различая в любой дали
Самых нужных и самых редких,
Самых лучших людей земли.
Не дождались мы чуда века.
Век двадцатый лишён чудес.
Сколько умерло человек, но
Ни один ещё не воскрес.
Что-то странное происходит:
В механизме природы сбой.
Век кончается и уводит
Всех любивших его с собой.
Новый век укротит невзгоды,
В мир гармонию привнесёт,
А в двадцатом ещё два года,
Значит это ещё не всё.
К сожалению, всё возможно.
Неизвестное суждено.
Знак бы вывесить: «Осторожно,
На границе веков темно!
Скользко, тесно, опасно, душно!
И к чужой судьбе и к своей
Станем, люди, неравнодушны,
Бережливее и добрей!»
Заминирована грань столетий.
Сводки грустные из больниц.
Что, друзья, по сравнению с этим
Юбилеи столиц и лиц.
Кто же новый его попутчик?
Почему как в последний бой
Век уходит и самых лучших
Забирает людей с собой!
Равнодушный таксист посмотрел на меня
И ответил: «За деньги, хоть к чёрту!».
А потом, всеми вкладышами звеня,
«Волга» мчалась по улицам чёрным.
И покуда басил и фальцетил мотор,
Свой святой исполняя обычай,
Завязался нехитрый пустой разговор
Про житьё и бытьё , как обычно.
Ты в Быково зачем? Улетаешь? Куда?-
Нет, встречаю-
Жену или предков?-
Свадьба скоро, невесту встречаю-
Ну да! Поздравляю!
Хорошая девка?-
Для меня в самый раз.-
Он хотел бы ещё
Потрепаться со мною, но к двери,
Приподняв воротник, прислонил я плечо.
Сделал вид, что вздремнул - он поверил.
Сквозь ресницы смотрел я на мокрый капот.
Вспоминая забытое что-то.
И боялся, а вдруг, да отменят полёт
Из-за этой дурацкой погоды.
И не будет потом, как вчера и сейчас
Много долгих часов или суток
Той, которая ясной открытостью глаз
Помутила мой трезвый рассудок.
И не будет улыбки её, и никто
Завтра утром меня не разбудит.
И колёса мой бред каждым новым витком
Подтверждали: не будет, не будет!
И мотор, словно сука, им вторя, скулил.
В кузов дождь, как припадочный, бился,
Словно зная уже, что несчастный тот «Ил»
Только что при посадке разбился.
Что бы ни случилось, ты моя!
Пусть уже не будет телеграммы.
И растает след Прекрасной Дамы.
Что бы ни случилось, ты моя!
До тебя ещё четыре дня.
Ты приедешь и решишь, что будет.
Может быть, всё та же серость будней,
Но что бы ни случилось, ты моя
Если даже ничего не будет.
Между нами, между нами
Фразы с модными словами,
Песни с мёртвыми стихами
Между нами, между нами.
Мир с потухшими огнями,
Горы с вечными снегами,
Дождь, похожий на цунами,
Между нами.
Я устал и ты устала.
Мы усталые металлы.
Мы дешёвые кристаллы
И потухшие вулканы.
СМС–ки между нами
С сокращёнными словами.
Только вирусы и спамы
Между нами.
И весна не наступает.
Снег то тает, то не тает.
Грязь направо и налево.
Раскололось наше небо
Пополам, тарелка вроде,
По полам чужим мы ходим.
То теряем, то находим,
А потом совсем уходим.
В неизбежность, там, где память,
Чтобы слабыми руками
Собирать родные камни-
Всё, что было между нами.
Между нами, между нами
Город с яркими огнями,
Ночи с ласковыми снами
Между нами, между нами
Песни с добрыми стихами
Нежность с тёплыми руками
Счастье с детскими глазами
Между нами, между нами.
Я построил дом на берегу моря.
Утром меня будили чайки.
Бурлили волны, друг с другом споря,
И мне все вместе: «Привет!» - кричали.
Я брал в ладони морскую пену.
На фоне солнца она казалась
Облаком. Облако рассыпалось
И становилось глотком измены.
Потом я брал стремянку и кисти,
И рисовал на скале пригодной
Девушку в платье из желтых листьев
Осени неизвестного года.
Девушка получилась странной.
Дети картины моей боялись,
А рыбаки надо мной смеялись
Вместе с береговой охраной.
И говорили: «Какая прелесть!»
А позже (врят ли, кто видел это)
Глаза той девушки загорелись
Голубовато-волнистым светом.
А потом по кайме горизонта
Показалась цепь черных гор.
Я подумал, какого черта
Изуродовали простор!
Море камни замуровали.
Обступили материки.
По ночам корабли взрывали
Оскорбленные моряки.
На лету высыхали ветры,
Крали капельки слёз с лица.
Океан отдавался недрам
С равнодушием мертвеца.
Нам бы жемчуг хватать руками-
Ведь ходили пешком по дну,
Но оракулы предрекали термоядерную войну...
Утром людям сказал я:
«Если
Жив ещё в ваших душах Бог,
Прикажите меня повесить-
Это я наше море сжёг!
Девушку на скале помните?
Вы сами
Смеялись ещё, смотря!
Забыл я, что рядом с её глазами
Все на свете не в счёт моря!»
Меня простили.
Скалу, конечно,
Взорвали.
Снова ожил причал.
Только в доме на побережье
Стало холодно по ночам.
Когда-нибудь я не увижу утра.
И это будет мудро,очень мудро.
Но никогда не примирюсь я с мыслью,
Что страх пред смертью
управляет жизнью!
Ночь волосы намокшие свои
Сушить ко мне пришла перед рассветом.
Но разве ей тепла от сигареты
На это хватит ?
– Лучше уходи!-
Сказал я ей: Ты видишь, я и сам
Не нахожу от непогоды места.»
Она сняла пальто. Уселась в кресло,
Надменно проронив: «Моим глазам
Приносит боль чрезмерно яркий свет ».
Я предложил ей яблок и конфет,
Разлив впотьмах «Абхазии букет».
Не ожидал такой я ерунды.
Мы выпили из одного бокала.
И в сердце мне всё глубже проникало
Неясное предчувствие беды.
Но страхи я старался превозмочь:
Спел пару песен, почитал стихи я.
Куда деваться, всё-таки стихия,
Тем более не светлый день, а Ночь.
Она была брюнеткой молодой.
Вся в черном .
Строгий взгляд бездонно-томный.
Но скоро он мне показался тёмным
И я спросил, зачем она со мной.
Она сказала: « Я пришла убить
Последнее, что у тебя осталось:
Твою от жизни страшную усталость,
Пойдём со мной!
Ты сможешь всё забыть.
Доверься мне - и ты поступишь мудро...»...
Как хорошо, что наступило утро!
А может быть, напрасно?
Может быть!
Здесь не бывает половины-
Всё от начала до конца.
Здесь измеряются глубины
И проверяются сердца.
Весь мир истерзан и изранен.
На небе шрамы от ракет.
И я давно уже истратил
Свой перевязочный пакет.
Здесь даже утреннее солнце
С перебинтованным лицом.
Нас позже сделают из бронзы,
Не пробиваемой свинцом.
Этот мост давно пора на снос.
По твою лишь сторону перила.
Не, волнуйся, я к тебе прирос,
Что бы ты ещё не натворила.
Не сорвусь. Мне некуда упасть,
Стороною обхожу напасти.
Не к тебе во мне угасла страсть,
Просто все во мне угасли страсти.
И теперь о счастье и весне
Не пишу. И о тебе ни слова.
Часто я жесток к тебе. Но мне
Жалко мост, который будет сломан.
Вот тебе не жаль его ничуть-
«Новый будет в двух шагах от дома,
И намного сократится путь
До работы и до гастронома».
Да, конечно,- соглашаюсь я,
Вспоминая, здесь когда-то было
Вырезано мною на перилах:
«Светка – дура!
Светка– жизнь моя!»
Странно, сроду не взлетавший ввысь
Мост похож на остов самолёта:
Сохранилось только два пролёта
И осталось только: « дура... жизнь...».
Любовь. Любовь-
Катулла аксиома,
Сонетный синтез тела и души.
Беспечен тот, кто песнь её другому,
Едва услышав, передать спешит.
Но трижды глуп, кто звуки песни этой,
Загнав извне в скучающий свой мозг,
Становится Ромео иль Джульеттой
Похожими во всём на них , до слёз!
Ты в жизни моей горошина.
Я в жизни твоей горошина.
Мы только пока хорошие,
А завтра всё будет брошено.
Ты пьёшь за моё Высочество.
Я пью за твоё Величество.
Дарить нам друг другу хочется
Не качество, а количество.
Признаний, восторга, радости-
Всё просто и просто сказочно!
Но эта твоя загадочность
Давно уже мной разгадана.
И утром всё будет брошено.
Мы завтра вернёмся в прошлое,
В котором и я горошина.
В котором и ты горошина.
Не пожелаешь и врагу
Такой неимоверной доли:
Внутри себя орать от боли,
И знать, что крикнуть не могу!
Мне мило одиночество, когда
Листва с деревьев падает к ногам.
Припал к стеклу берёзовый листок-
Не я один в предзимье одинок.
Мне мило одиночество, когда
От снега провисают провода.
Дороги все затеряны в снегу.
Один и то пройти я не могу.
Мне мило одиночество, когда
Журчит повсюду талая вода.
Всё в мире изменяется, течёт.
Весной невзгоды личные не в счёт.
Мне мило одиночество, когда
Грозит затылку солнечный удар.
И хорошо, что не мешают мне
Валяться где попало на земле.
Мне мило одиночество всегда.
Не говори, что это-ерунда.
Мне хорошо! Я счастлив,очень, да!
Мне мило одиночество всегда.
Не лезть же в петлю…
Летели дни, как пара белокрылых
Беспечно-беспечальных лебедей.
Своей прохладной зеленью укрыло
Цветное лето землю и людей.
Опровергая доводы учёных
О том, что Солнцу миллиарды лет,
Струился с неба песней золоченой
Совсем не старый бледно-алый свет.
Он так любил бесшумным ранним утром
Припасть к её щекам и стать потом
То крепким сном, то ярким перламутром
Её улыбки
И моим стихом:
«Любимая, тебя благодарю я
За то, что ты в ответ сказала: «Да!»,
За то, что ты мгновеньем поцелуя
Мне веру в вечность даришь навсегда.
Благодарю за то, что всех прекрасней.
Благодарю за то, что ты со мной.
Не будь тебя, непознанное счастье
Считал бы я искусственной звездой.
Спокойно смотрит в окна голубая
Вуаль небес, чуть грустная вдали.
Ты слышишь, нас с тобой благословляет
Волшебной песней искренность Земли!
Любимая! Огонь твоей мечты
Да будет вечен и чистосердечен!
Пусть век наш беспристрастно быстротечен,
Он бесконечен,
Как любовь и ты!»
Ровесник мой, погибший на войне,
О чём ты думал в страшное мгновенье?
О матери? О милой? О весне?
Ровесник мой, погибший на войне,
Сегодня ты в моём стихотворенье.
Расстанься с чёрной тяжестью степей.
Сегодня у живых такая дата!
Пойдём со мной, я покажу тебе
Могилу Неизвестного солдата.
Я знаю, ты не видел никогда
Такой Москвы, и будешь околдован.
Но торопись, скорей взгляни сюда:
Горит пятиконечная звезда
И ,как стекло, гранит отполирован.
Вот голуби воркуют в стороне.
А караул спокойный, строгий, гордый.
Ровесник мой, погибший на войне,
В начале мая дорог мне вдвойне
Тобой спасённый этот вечный город.
Город наш столетья
Молод будет.
Города стареют
Медленней, чем люди.
Города стареют
медленнее,
Это потому что
каменные...
Той ночью, по-осеннему невзрачной,
Казались мне пустыми все слова.
Я просто бы не смог тогда иначе,
И в первый раз её поцеловал.
Тогда мы не думали ни о чём.
Я просто стоял, прислоняясь плечом
К холодной стене. Она стояла.
Мы молчали. Вдруг мне стало мало
Молчания и рукопожатий.
Мне захотелось киношных объятий,
Поцелуев, горячих, жадных и сильных...
Мне казалось, что губы её просили:
«Припади к нам устами,
Мы очень устали
Приходить - со словами,
Уходить – со словам!
Прикоснись к нам губами,
Ведь мы так красивы!..»
И уже в поцелуе шептали: «Спасибо!»
