Тишина расширялась и владеть начинала
Даже грохотом взрывов чужого огня.
И в немые объятья меня принимала.
И ромашки в росе обступали меня.

Травы смело касались щеки обожжённой.
Я прощал их,была не нужна мне щека.
И лежал на земле,непривычно тяжёлый.
И, убитый, смотрел,как плывут облака.