Он уходил, но обещал вернуться.
Она с тревогой отпускала его в даль...
Уже в который раз в окне снежинки вьются,
Уже в который раз стучит в него февраль...
Она всё ждёт.
А он всё не идёт.
В окне и дождь, и снег, и солнце ярко светит,
Ну а тропинка к дому всё пуста...
Во всех дворах давно резвятся дети,
И лишь её площадка девственно чиста.
И этот дом обходят стороною:
Там полусумасшедшая живёт.
Его уж помянули всей страною,
А эта полоумная всё ждёт.
Её и уважают, и боятся,
И утешает весь её народ...
Она всё верит, она всё не сдаётся.
Надеждой этой, верой и живёт.
Её жалеют все односельчане,
Ей говорят: «Смирись – и всё пройдёт!»
Но сердце жжёт, любовь её не вянет,
Душа живёт, надеется и ждёт...
А жизнь идёт, не сжалится над нею.
А жизнь идёт: ей скоро сорок пять...
Душою она только не стареет.
И каждый день его готовится встречать...
А за окном опять снежинки вьются,
Февраль подходит в девяностый раз,
Её глаза уже не засмеются,
И губы не промолвят пары фраз...
Настал тот долгожданный миг: она скончалась!
Она ждала... Ну, вот и дождалась:
С землёй она на веки попрощалась,
К любимому на небо вознеслась...

В путь тот всё село провожало,
Любовь сохранила она.
До смерти его ожидала,
До смерти надеждой жила...
Жизнь сжалилась и отпустила
Душу благородную ввысь.
Она всё ждала, всё любила,
Хоть ей все твердили: «Смирись!»
В селе том сложилась легенда,
И память хранилась о ней:
Изба, где жила и любила
Чистейшая из людей.