Прикоснись губами к облакам
И усни в заоблачной постели.
Только дай допеть моим стихам
Песню о твоём отпетом теле.
О твоей улыбке надо мной,
О словах, которые остыли.

Ты была как дождик проливной
На мою прогорклую пустыню.

Был с тобой я весел и богат.
Жизнь казалась доброй и нетрудной:
Ели мы немытый виноград
И в траве валялись изумрудной.

И тебя я музыке учил-
Правда, в этом преуспел едва ли,
Но твои смешные каблучки
Ритм моей гитаре задавали.

Милая,
когда к чужим рукам
Грубо подтолкнёт тебя усталость,
Прикоснись губами к облакам
И опять поверь моим стихам-
Это всё, что от меня осталось.

Ну, вот и всё.
Огни погасли.
Остался лишь табачный дым.

Я пуст, как плаха после казни
Поэта с именем моим.

Это просто, так просто,
Нужно только поверить,
Что рассыпаны звёзды
За подъездною дверью,

Что обычный автобус
Режет космос капотом,
А Московская область
В двух столетьях полёта.

То, что вашим плечам
Так легко!
Невесомость.
Невесома печаль.
Невесома весёлость.

Невесомы поступки,
Ботинки и шубы.
Невесомые шутки.
Невесомые губы
Произносят, пьянея,
Невесомые клятвы...

Почему же во мне вам
Ничего не понятно!

Арбузные корки были похожи
На крокодилов, и мы смеялись.
Потом подошёл к нам один прохожий
И стал уверять нас, что мы счастливые.
Мы сначала его стеснялись,
А потом угостили сливами.
Глаза его старые были синими,
Поэтому юными нам казались.

И сам он был пьяным и очень добрым.
За это
Мы показали ему поляну,
На которой целое лето
Цветы не вянут.

А недавно знакомые мне сказали,
Очень зимним холодным вечером,
Что какой-то старик на Московском вокзале
Дарит ландыши всем невстреченным.

У тебя бордовое имя.
И лицо в дефицитном гриме.

Маргарита, зачем твои мне
Маргаритки на маргарине!

Напускают на брови чёлки
Забракованные брюнетки.
Маргарита, смотри, как чётко
Маршируют марионетки.
Интересы у них в зарплатах,
Интерфейсы по трафарету.

Я один здесь в спартанских латах.
Без забрала и сигареты.
Ни таланов нет, ни талантов.
И судьбою сработан грубо.
Проработал всю жизнь атлантом,
Оказалось, что это глупо.

Ведь когда-то до Новой эры
Был у нас на Олимпе мэром
Зевс. И был он ужасно нервным-
Трудно быть на Олимпе первым.

Объявил он такую аферу:
« Провисает небесная сфера! »
И держали мы эту сферу,
Атмосферу и стратосферу.

Нам царапали звёзды плечи.
Как ребёнок я верил слухам,
Что в тяжёлый осенний вечер
Наше небо способно рухнуть.

Я на это века истратил.
Я потратил себя на это.

Маргарита, оделась зря ты
В маргаритки для марафета.
Афродита с острова Крита
Не чета тебе, Маргарита!
Ты вся светишься Маргарита
Начинай же свою корриду!

Буйство пламени на арене.
Убивай же меня скорее!

Пусть на теле твоём на тонком
Сто морщин нарисует ветер,
Я не брошу тебя.
Но только
Не проси, не умею петь я
Песни с привкусом мармелада.
Фальшь теряется в микрофоне.
Я же мраморный, мне не надо
Слыть за лидера в марафоне.

Мне гораздо родней коррида.
Настоящая – не корридки:
Чтобы полночью – Маргарита,
А не мятые маргаритки!

Чтоб стоять и земную кровлю
Подпирать, как умел когда-то.

И стонать под махиной
кровью
истекающего заката!

Есть в осени одна закономерность:
По-своему, иначе, чем весна
Нюансы человеческого сердца
Безжалостно утрирует она.

Грусть листопада многими воспета:
Штрихи дождя и мысли невпопад.
Чтоб стать хоть на мгновение поэтом
Достаточно подслушать листопад
И яркий спектр осеннего горенья
Пролить на холст бесцветного листа.
Работа над таким стихотвореньем
Приятна, интересна и проста.

Не пожелаешь и врагу
Такой неимоверной доли:
Внутри себя орать от боли,
И знать, что крикнуть не могу!

Я построил дом на берегу моря.
Утром меня будили чайки.
Бурлили волны, друг с другом споря,
И мне все вместе: «Привет!» - кричали.

Я брал в ладони морскую пену.
На фоне солнца она казалась
Облаком. Облако рассыпалось
И становилось глотком измены.

Потом я брал стремянку и кисти,
И рисовал на скале пригодной
Девушку в платье из желтых листьев
Осени неизвестного года.

Девушка получилась странной.
Дети картины моей боялись,
А рыбаки надо мной смеялись
Вместе с береговой охраной.

И говорили: «Какая прелесть!»
А позже (врят ли, кто видел это)
Глаза той девушки загорелись
Голубовато-волнистым светом.

А потом по кайме горизонта
Показалась цепь черных гор.
Я подумал, какого черта
Изуродовали простор!

Море камни замуровали.
Обступили материки.
По ночам корабли взрывали
Оскорбленные моряки.

На лету высыхали ветры,
Крали капельки слёз с лица.
Океан отдавался недрам
С равнодушием мертвеца.

Нам бы жемчуг хватать руками-
Ведь ходили пешком по дну,
Но оракулы предрекали термоядерную войну...

Утром людям сказал я:
«Если
Жив ещё в ваших душах Бог,
Прикажите меня повесить-
Это я наше море сжёг!

Девушку на скале помните?
Вы сами
Смеялись ещё, смотря!
Забыл я, что рядом с её глазами
Все на свете не в счёт моря!»

Меня простили.
Скалу, конечно,
Взорвали.
Снова ожил причал.

Только в доме на побережье
Стало холодно по ночам.

«Здесь ничего не дают за деньги.
Здесь даже нищим целуют руки.
Только не думай, что всё задаром
В городе нашем »,- мне говорили.

Шёл я и думал, а что мне надо.
Нёс за своей спиною гитару
И удивленно смотрел на двери,
Не замечая замочных скважин.

Я брал гитару и пел о счастье,
Тут же меня окружали люди.
Сколько ты хочешь за эти песни?-
Я отвечал им: «Поесть немного».

Меня к столу приглашали. Пахло
Душистым хлебом, вином, дровами,
Пельменями и слегка бензином,
Видимо, близко была дорога.

Я ел охотно. Они сидели
Рядом. И ждали, когда спою я.
Потом я пел им до поздней ночи,
Мне это было совсем не трудно.

Потом они говорили: «Хватит.
Скажи теперь нам, откуда шёл ты?
Какой дорогой, куда стремишься,
И как случилось, что ты без друга?».

Я отвечал им, откуда шёл я,
Какой дорогой, в какие дали,
Но, как случилось, что я без друга,
Не объяснял я – мне было стыдно.

Они меня за это прощали.
Женщина в черном гасила свечи.
Женщина в сером постель стелила.
Женщина в белом ложилась рядом.

Ну а мужчины хоккей смотрели.
Всё мне, конечно, казалось странным.
К тому же женщина повторяла:
«Только не думай, что всё задаром!».

Глаз её ясных целуя слезы,
Видел я, губы её смеются.
И вспоминал, что давно не брился.
И забывался глубоким сном я.

Утром вставал я и умывался.
Снова меня окружали люди,
И предлагали остаться с ними:
Писать стихи им и жить открыто.

Но очень долго я не был дома,
И слишком близко была дорога.
Я обещал им вернуться скоро,
Только решу, мол, одну «проблему»-

Этого слова не понимали.
И вдруг, заметив мою гитару,
Сказали: «Научишь, как делать песни,
Только тогда мы тебя отпустим».

Я объяснял им: «Берётся слово,
За ним - другое, чтоб стали нитью.
Потом наполняем воздушный шарик
Музыкой и запускаем в небо.

И это всё, - удивлялись люди.
Мне кажется,- отвечал я честно.
Довольно просто! Спасибо, парень!
Теперь мы сами. А ты свободен.-

Я возвращался домой.
И долго
Женщина в белом ко мне являлась
Ночами,
И крик мне в лицо бросала:
« Ты обманул нас!
Люблю!
Будь проклят!»

Вернуться музам я не обещал.
Не назначал им встречи по ночам,
Но как мальчишка вновь уйти готов
В реальность виртуальную стихов.

Хочу бежать в другую параллель
И заиграть, как пастушонок Лель,
Но только не на маленькой свирели,
А на капели этого апреля.

На золочёных чистых куполах
И на пасхальных всех колоколах,
И на высоковольтных проводах,
На реках, пробудившихся во льдах.

Реальность этой музыке тесна.
Вот, граждане,
что делает весна!

Твои сказки, сказочник,
О чужой судьбе.
Расскажи нам, сказочник,
Лучше о себе!

Расскажи нам, сказочник,
Как ты был любим.
Объясни нам, сказочник,
Почему один.

Вспомни, добрый сказочник,
Был ведь молодым.
Отчего ты, сказочник,
Стал совсем седым...

Почему ты, сказочник,
Всё хранишь в стихах?

Почему ты сказочник,
А не просто так?

Утром подойди к окошку,
У него постой немножко,
Сонные свои ладошки
Небу покажи.
Словно с золотом лукошко
Солнце греет чью-то кошку.
Рядом зайчик на дорожке
Солнечный дрожит.

Тёплый луч легко и нежно
Проникает сквозь одежду
Прямо к сердцу, как надежда
На тепло людей.
Юность кажется безбрежной,
Пусть небрежной, но безгрешной.
И оно всё так, конечно,
Только ты поверь,

В то, что в мире столько света,
Что нельзя не стать поэтом,
Что просты на всё ответы,
Если есть мечты.
Послезавтра, будет лето,
Завтра вкусный торт к обеду.
А сегодня песня эта
И конечно ты.

ОН РЕДКИЙ И ОПАСНЫЙ,
КАК СНЕЖНЫЙ БАРС.
ТАКОЙ ЖЕ ПОЛОСАТЫЙ -
ЧУЖОЙ МАТРАС...

Мне мерцает звёздный мир
Космосом бескрайним.
Что какой-то там Памир
Или Север дальний!
Все высоты на земле
И километров тысячи,
Представляются вдруг мне
Коробочком спичечным...

Молитвы наших всех надежд
Собрать бы в слово-колокол
Единое и прозвучать наверх,
Чтоб было слышно Богу -
И этот новый земной звон,
И наш сердечный ропот,
И всех надежд последний стон,
Как изначальный шёпот...

Пусть я даже упаду,
Но пойду на поводу
У дорожки скользкой
И пройду там сколько?
Всего несколько шагов -
Хулиганистых грехов,
Чтоб было ощущение
Моего падения -
Не спотыкания взрослого,
А кубарька курносого.
Да у церковной паперти,
До самой ихней матери...

О, девушка, прекрасная как небо,
Как утренняя летняя заря,
Такой я не встречал нигде, где б не был,
С тобой я знаю, что живу не зря.

Моя любовь к тебе границ не знает,
Она, как полноводная река,
Её душа твоя прекрасная питает,
Любовь моя, как море глубока.

Ты, для меня, как солнце на рассвете,
Ты, для меня, как путеводная звезда.
Не разлучит ничто нас в целом свете:
Ни расстояния, ни долгие года.

Однажды, ранним утром, звонок вдруг зазвенел.
(Мужчина рядом с женщиной отчаянно храпел)
И тут она вскочила, да начала орать:-
- «Вставай Васёк, Проснись, осёл,
Звенит звонок, мой муж пришёл!»
Васёк вскочил, трусы надел,
С балкона прыгнул, вниз летел,
Летел и думал он сопя:-
«Коль муж пришёл, то кто же я?»

Что же значит "духовно расти"?
Как расширить сознанье, стать лучше?
Ты попробуй в себя умести,
Просочувствуй с другими их души.
Только так можно вырасти тут:
Как еду что-то сделать собою.
Как ребёнок расти в высоту,
Всё, что есть признавая едою.

Остатки желания что-то сказать
Я трачу на полные строки молчанья.
Конечно, важнее хоть что-то отдать,
Чем вечно хотеть, не всегда получая.
Расходуем время, слова и себя
На то, чтобы стать не такими, кем были;
Чтоб молча сказать, на весь мир протрубя,
О том, как становимся больше и шире.

Она идёт домой как на работу
И каждый раз со страхом ждёт субботу,
Хоть нет тому, казалось бы причин…
Хороший муж – спиртного он не пьёт,
Её целует, только в дом придёт.
Гораздо лучше множества мужчин.
И доченька помощница растёт,
Домашнее хозяйство всё ведёт.
Худющая как фитилёк свечи.
Сынок отличник, маленький совсем
Старушкам очень нравится он всем.
Шумит, пока не скажут:
- «Замолчи!»

Она идёт домой как на работу
И каждый раз со страхом ждёт субботу.
С семьёй боится время проводить.
Ей с ними одиноко и тоскливо.
Она с родными рядом не счастлива.
Не хочет с ними даже говорить.
Но каждый раз домой она приходит
И кажется что всё нормально вроде,
А ей охота от тоски завыть.
И не жена – работает женою,
Не мать, а заменяет лишь порою,
Хоть, кажется, не может не любить.

Она идёт домой как на работу
И каждый раз со страхом ждёт субботу.
Душа совсем замёрзла без любви.
Куда любовь ушла она не знает,
Как это может быть, не понимает.
Грызёт тоска, как будто яд в крови.
Но разве же любовь сама уходит
И где-то просто так без дела ходит?
Любовь вернётся. Просто позови!

Я прилягу на опушке.
Слова нет - уже я дед.
Не обманывай кукушка,
Сколько жить осталось лет.
Я прилягу на опушке
Снова вспомню, как тогда
Дождь пролился вдруг послушно
И промок я навсегда.
И промок дождём весенним
В нежном запахе берёз.
И тогда казалось, время
Целой жизнью перенёс
В ожидании свиданья,
И в предчувствии любви...
Как её когда-то звали,
Её имя назови...
На опушке, утром рано
Идёт дождь себе легко.
Та-та-та, та-та, Татьяна
Стучат капельки его...

Нельзя знать всё о том, чего не существует.
Нельзя узнать всё то, чего в природе нет.
Вся мудрость мира – бред, а хаос торжествует.
На все вопросы есть всего один ответ:
«Не знаю ничего, что было и что будет
И не могу узнать, что есть». Но что с того,
Что жить в неведении, обречены все люди,
Невежества не видя своего?
Мне кажется, так даже интересней.
Мир выглядит загадочней, чудесней.
Пусть я не знаю, но люблю его.

Шелка пурпурного заката
Стекают бархатом ресниц...
Твои глаза, ещё когда-то
Чудом распахнутых страниц,
Молчат в тревожном ожидании,
В полузакрытом забытьи,
Как будто вздрогнул сон-изгнанник
И мысли все смешал твои...
Шелка пурпурного заката...
Ночь кисти распушит свои.
И лягут краски, как загадано,
На холст надежды и любви...
И сон вернётся из изгнания
И чудо распахнёт страниц
И будешь этот сон читать ты,
Листая бархатом ресниц...