Это двери скрипят на ветру,
Это мне почему-то не спится.
И деревья дремлют в снегу,
В черном небе- черные птицы.

Скрежетание клювов стальных,
Что хотят мне выклевать сердце,
Слышу я у покоев своих-
Я впустил их лишь обогреться.

Но последней сюда входишь ты
Светлым призраком мертвой принцессы,
И под ноги летят лепестки,
Льются звуки траурной мессы.

Это кровь или капли вина?
Если кровь, то сколько же литров.
И смеются теперь по углам
Неизвестные в черных цилиндрах.

Восковые их лица в тени
Нарисованы столь неумело,
Что наружу торчат из-под них
Злые маски. И смотрят несмело.

И ничуть не дрожу я сердцем,
Но узнать все же я должен,
Кто впустил вас обогреться,
Кто Хозяин,кто ваш Художник...

Кто войдет сюда, в этот храм,
Тот назад вернуться не сможет.
Умирая от бесчисленных ран,
Он поймет всё и мне в том поможет.

Этот мир укрыт пеленой
Пыльной и довольно измятой.
Разглядеть я пытаюсь порой
Хоть какие-то яркие пятна...

Пора безжалостно сжигать стихи
И напиваться допьяна безмолвием,
И чтобы каждым жестом говорить,
Как опротивело смотреть на всё.
Довольно!
Пускай горят и таят эти строки-
Холодные, ужасные. Смотрю...
Смотрю на них, и грустно, потихоньку,
Сквозь слезы им "прощайте" говорю.

Они уйдут, но я смогу ль забыть
Все, что на бумаге не может закрепиться.
И пепел серебрится на ладонях. Как мне быть!?
Я тишины хочу. Вы слышите, убийцы!??

И чувствовать, и думать перестать,
Закрыть глаза(уж сил нет материться)
Споткнуться раз, упасть и не вставать,
И допьяна безмолвием напиться.
В своем каземате, одинокий, ничтожный,
Я буду освистан, оплеван, обруган
Моими убийцами, и, все может быть,
Найду в темноте я верного друга.

Может, случится так, что любимые руки
Отыщут меня среди этой мрази.
Солнце мое! Как тяжка разлука!
Еще тяжелей среди мерзкой грязи.

Нет карт, чтоб гадать. Нет слов - говорить.
Нет чувств, чтобы плакать и улыбаться.
Есть время молчать. Есть время забыть.
Но больно, когда заставляют смеяться.

Я напиваюсь допьяна безмолвием.
Я буду каждым жестом говорить:
"Мне опротивело! Довольно!
Пора безжалостно сжигать стихи"

Затихли трамваев гудки и визги резиновых шин,
Пурпурный смрад поднимался над пыльным асфальтом.
Вдоль дорог из грязи в эту ночь вырастают цветы,
Чтоб ее отцвести, чтобы спеть своим нежным сопрано.

Под стук часов в домах картонных до утра,
Изобразив азарт на лицах ватных,
Без ругани и крика, не в силах отвечать,
Испорченные куклы за столом играют в карты.

Раздавленный сумрачный мир, мир театральных теней,
Сшит из дрянных лоскутов неумелым портным,
Который был пьяным, глупым и таким молодым,
Смотрящим на мир сквозь кривое пенсне.

Цветы свой плач отпоют, не услышаны, всеми забыты,
Не услышат их обитатели этих домов.
Завянут, засохнут с соцветьем раскрытым.
Лучше смерть, чем бесконечные тысячи слов.

Под стук часов в домах картонных до утра,
Изобразив азарт на лицах ватных,
Без ругани и крика, не в силах отвечать,
Испорченные куклы за столом играют в карты.

Прорастая травой придорожной
Или дикой лесною травой,
Я колени твои осторожно
Оботру холодящей росой,

На ободранный локоть легонько
Подорожника длань опущу –
И затянутся раночки тотчас,
Словно я древнерусский вещун,

И в полях необузданной силой
Непокошенный буду стоять,
А ты знай, как пчела это знает, -
Для тебя вся душистая рать,

Для тебя ковыли степь качают
И крапива напилась огня,
Всё отдам, для тебя ставши чаем,
Для тебя, человек, для тебя…

Придёт весна
И снова всё воспрянет,
Вернётся цвет,
Вернётся глубина,
И разольётся всюду
Запах пряный,
И буду я кричать,
Как будто пьяный:
«Какое это чудо,
Мать-весна!»,

Жужжащий шмель
Взберётся на цветок,
И по его примеру
Сотни пчёлок,
Ища родной
Неведомый исток,
Найдут нектар,
Хоть путь и будет долог.

Кружится мир,
А вместе с ним пора
Другой поре
Всегда уступит место,
И только звёзд
Смешная детвора
Поведает
Божественные вести,
И только месяца
Лукавые рога,
Напоминая нам
Дверную ручку,
Поманят вдаль,
Сквозь многие века,
Но на Земле
Нам не простят
Отлучки…

И этот новый
Свежий ветерок,
Который снова
Вытирает лица,
Куда-то рвётся,
Рвётся за порог,
Причём туда,
Где только синь
Да птицы!
И я бы мог,
Конечно, полететь,
Расставив руки,
Словно крылья,
А притяженье
Станет багроветь
От зависти
И полного бессилья!

Подпрыгнув вверх,
Я к звёздам полечу!
Да у дороги Млечной
Засияю!
И вы меня
Сочтёте за свечу,
Хоть суть моя
Немного да иная!
Я – сын весны,
Я буду согревать,
Дарить тепло,
Лелеющее душу,
И где смогу –
Начну там вытравлять
И ненависть,
И пустоту со стужей.

Хвала тебе,
Ярило златокудрый!
Хвала тебе,
Прелестница Весна!
С Морозом бой
Был тягостный
И трудный,
Но снова жизнь
Из-под снегов видна, -
Знать, быть добру
И быть на свете чуду,
И вере быть,
Которая нужна!

Кем мы станем после?
Лично я – травой,
Так прекрасна лёгкость,
Так хорош покой…

Осень краски смажет
И польет дождём,
Ну, а коль прикажет,
То и мы уснём,

Россыпь бриллиантов –
Это сотни луж,
Танцы на пуантах
Мирно спящих груш,

Мирно спящих яблонь
В жухнущем саду,
Жди меня, отрада,
Я к тебе приду,

Я тебя настигну,
Всюду различу,
Среди молний игл
Птицей прилечу,

Небо рвет грозою
И трещит по швам,
Скачут егозою
Листики по рвам

Да по буеракам
И другим местам,
Где зимуют раки
И царит бедлам,

Гром ликует словно
Надо всей землей,
Ручейки струятся
Бледною змеёй,

Их питая, тучи
Оросят поля
И размоют кручи,
Ну, а что же я?

Я же стал травою
И дремлю себе,
Утомлен игрою,
Отрешён в мольбе,

От пустот избавлен,
От бездушных лир –
Вот зима отбудет,
Станет новым мир,

С ним и я умоюсь
Талою водой,
Отцвету, отплачу
И опять покой,

В этой круговерти
Бодрости и сна
Я сильнее смерти,
Моя мать –
Весна!