Золотые колосья хлеба,
На губах моих горечь трав,
Опрокинуть бы серое небо,
В тишину молодых дубрав.
Я вращаю ногами землю
И, что вижу, о том пою,
И душою своей не приемлю,
Когда плугом идут по жнивью,
Когда воздух наполнен гарью,
Когда чавкает сонно гать,
Когда там, за безбрежной далью,
Не встречает сыночка мать,
Когда я обречён на муку,
Когда грусть забирает в плен,
Дай мне, ветер, благую руку,
Подними ты меня с колен.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Волк в кустах малину ел,
От словес своих он млел:
- Ох, малинка, ах, вкусна,
Сладковата и нежна;
Кушай только, не ленись,
Чем плоха такая жизнь?!
Встала вдруг лиса пред ним,
Взгляд лисы невозмутим:
- С кем ты, волк тут говоришь,
Ни секунды не молчишь?!
Неужели сам с собой,
Ты, случайно, не больной?
Вид твой, миленький, не свеж,
И малинку, вижу, ешь!
Волк улыбку ей дарил,
Он лисичке говорил:
- Ох, не спрашивай лиса,
Носишь ты не зря глаза,
Но не болен я, поверь,
Я другой, не лютый зверь.
Волк я, как бы, не совсем,
Мяса я, лиса, не ем.
Для меня еда – грибки,
Вот малинка, корешки.
Добрый я не на показ,
Доброту творил не раз!
В смехе лисонька зашлась,
Не впервой ей речи прясть:
- Ну, ты, волк, совсем лопух,
Впрямь в тебе не волчий дух!
Коль ты ягодкою сыт,
Будешь, глупый, скоро бит!
Волка трудно сбить с пути:
- Ты, лиса, домой иди;
Окажи такую честь,
Не мешай, малину есть!
Да лисе кураж не грех,
Разнесла лисичка смех,
Развернулась, и бежать;
Ей ли в жизни унывать?!
Тут в кусты зайчонок, прыг,
Он застыл пред волком вмиг;
Не сомкнул от страха глаз,
Страх тот в зайчике увяз.
Волк зайчонка пожалел,
Словом он зайчонка грел:
- Ты, малыш, давай не плачь,
Я, поверь мне, не палач!
Волк, я как бы, не совсем,
Мяса, заяц, я не ем;
Для меня еда – грибки,
Вот малинка, корешки.
Скоро заяц дрожь унял,
Кверху он глаза поднял:
- Это правда, серый, волк,
Что надежду я обрёл?!
Волк не стал искать слова:
- Сам себе я голова!
Коль мне челюсть не свело,
Мой язык не помяло!
Рассмеялся заяц вдруг:
- Побегу тогда я, друг!
И помчался зайчик в лес,
Смех разносит до небес.
Волк головушкой качнул,
С песней к реченьке рванул.
Он у речки слышит крик,
Волк узрел картину вмиг;
Тонет в речке человек,
Не сомкнёт он в страхе век.
Прыгнул тут же в речку волк,
Человека не подвёл;
В тех трудах его он спас,
Волк не прятал добрых глаз.
Человек пред ним робел,
Словом он едва владел:
- Мяса нет на мне, волчок,
Худ и бледен мой бочок!
Спас меня, милок, ты зря;
Нечем радовать тебя!
Волк в улыбке той расцвёл,
Речь он тихую завёл:
- Мяса я, мужик, не ем,
Волк, я как бы, не совсем.
Для меня еда – грибки,
Та малинка, корешки.
Так что шибко не боись,
Предо мною, друг, не гнись!
Тут мужик на ноги встал,
Волку просто он сказал:
- Хороша благая весть,
Окажу тебе я честь!
Трудно станет, приходи,
Лап ты бегом не труди!
Раз ты очень добрый зверь,
Для тебя открыта дверь!
Моя хата за селом,
Жду тебя я за столом!
Распрощался с ним мужик,
Двинул к дому, напрямик.
Волк был счастлив до небес;
В дело он не зря полез!
Скоро в лес пришла зима,
Стало волку не до сна;
Ни покушать, ни поспать,
Звёзды начал он считать!
За зимой и холод вслед,
Волку он принёс семь бед!
Волчья мысль была легка;
Вспомнил он про мужичка.
Волк в посёлок поспешил,
Дверь мужик пред ним открыл:
- Что, волчок, достал мороз,
Приморозил, вижу, нос?!
Проходи ты в дом, не стой,
Не скучать нам в нём с тобой!
Полезай скорей на печь,
Лап там холодом не жечь,
И живи, не знай забот,
По весне мороз уйдёт!
Волк на печке в думку впал,
Он лежал и рассуждал:
- Хорошо всё ж добрым быть,
Вот, теперь в тепле мне жить,
Был бы лютым я и злым,
Выл под небом бы седым!
Ну, а завтра срочно в лес,
У меня в нём интерес;
Подкормить зверюшек всех,
Не кормить их просто грех!
Скоро спал он без тревог,
Хмурым спать волчок не мог.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Ива у воды.
Нет ни слёз, ни голоса.
В зелень череды
Уронила волосы.

Всё влечёт тоска
К берегу какому-то.
Тихая река
Зазывает в омуты.

До ночной звезды
Травы что-то пели ей.
Ива у воды
Кажется Офелией…

За тихим утренним окном
Снежинка белая плыла
И лёгким, трепетным цветком
Касалась чистого стекла.

Её, наверное, привлёк
Букет на краешке стола.
Но как он с ней сравниться мог:
Он угасал – она жила.

Ещё завьюживал февраль,
Её подруг сводил с ума.
Казалось ей, летящей вдаль:
Жизнь бесконечна, как зима.

И в сердце не было тоски,
И дела не было совсем,
Что опадают лепестки
Прекрасных жёлтых хризантем.

У этой тишины спокойный взор
И лёгкое дыхание.
Она чуть тронет шторы: синий двор,
И снег, и звёзды ранние.

Покорно, тихо следую за ней,
И сердце радо случаю
Разгадывать язык ночных огней
И таинство беззвучия.

В её заветный мир стремлюсь душой,
Исполненной доверия,
Спешу в предчувствии беды большой
И в горечи потери я;

В смятенье дум, в бессонницу ночей,
В колодце тьмы потерянных;
В усталости от льющихся речей
Друзей самоуверенных;

И в радости, пришедшей невзначай
И ставшей мне спасением…
Как тихо и легко! Дымится чай.
Безлюдье. Воскресение.

Простая сокровенность бытия.
И снег, и звёзды ранние…
Всего мне не постичь. Но знаю я
Высокое молчание.

Мне, знаешь, не хватает декабря
С его уютом синим, ночью ранней,
Со вкусом романтических мечтаний,
С надеждой на листке календаря.

С его предновогодней суетой,
Блестящими шарами на витринах,
И ветками абхазских мандаринов,
И улицей, от света золотой…

Ловлю себя на том, что поутру
Чего-то жду, чего – сама не знаю;
И я с окна гирлянду не снимаю,
И ёлку всё никак не уберу.

Утро. Сумрак. Звонкий скрип.
Улицы чисты.
Расцвели на ветках лип
Снежные цветы.

Месяц тонок, сероглаз.
Звёзды чуть видны.
Как люблю я этот час
Зимней тишины!

Небо, стужею дыша,
Дремлет надо мной.
Открывается душа
Радости земной.

Свет в окне. Тропа к крыльцу.
Белые кусты.
Сыплют под ноги пыльцу
Снежные цветы.

Я живу на конечной
Среди белой зимы,
Где в сугробах извечных
Спят продрогшие сны.
Греет старая печка,
Над трубой вьётся дым.
Где то лето беспечное,
Когда был молодым?...

Когда подано, как прошено,
Когда первая пошла...
Жизнь, какя ты хорошая,
Как чекушка алкаша...

Про Фому я в этот раз,
Начинаю свой рассказ.
Был Фома по-жизни, прост,
У Фомы достойный рост,
Нос c горбинкой и остёр,
Взгляд открыт и чуть хитёр,
На глазах - чернявый чуб,
Губы - просто нитка губ.
Добрым парнем он прослыл,
Рано в брак Фома вступил;
Нажил с жёнкой пятерых,
Взял ещё детей троих;
Прямо с улицы их взял
И ничуть не горевал.
Только вышел вдруг расклад,
Был Фома ему не рад;
Нет работы, хоть кричи,
По-собачьи хоть рычи!
Скоро шёл Фома тропой,
Разговоры вёл с собой;
Много пройдено дорог,
Не даёт работы Бог!
Сел в лесу Фома на пень:
- Вновь не мой сегодня день!
Век бы чёрта поминал,
Если б он работу дал!
Только высказал он мысль,
Тенью чёрт пред ним завис:
- Вижу ты, Фома, грустишь,
Сам с собою говоришь!
Я тебе работу дам,
Мужику без дела срам!
Разводи огонь скорей,
Супчик мне готовь сытней;
На дровишки свали дубок,
Да добротный,не годок,
И прошу, пошевелись,
Предо мною не срамись!
Слов Фома не говорил,
В лес с верёвкой он убыл,
Стал обвязывать ей дуб,
Был на слово очень скуп;
Стал обвязывать второй,
Ощущал в душе покой.
Вдруг он кинул беглый взгляд,
Стал вязать дубы подряд.
Прибежал в испуге чёрт,
На Фому глаза опёр:
- Что ты делаешь, Фома,
Не сошёл ли ты с ума?!
А Фома в улыбке весь:
- Ты в мои дела не лезь!
Лес хочу за раз я взять,
Что по дереву таскать?!
Славный выйдет, бес, костёр,
И жаркое, из тетёр,
А коль есть один супец,
Скорый ждёт тебя конец!
Чёрт глазёнки округлил,
Взглядом он Фому сверлил.
Дуб столетний вырвал бес,
Шёл по тропке с ним в присест,
На дрова его сломал,
Суп сварил и сам умял.
Чёрт с Фомою рядом лёг,
Мысли он собрал в клубок:
"Ну, работничек, дурак,
Расшибёт свой лоб, за так,
Но спины пред мной не гнёт,
Говорит - во взгляде лёд"!
Чёрт в смятении уснул,
Он не раз во сне всплакнул.
Только зорька над рекой,
Чёрт стоит уж пред Фомой:
- Драться я с тобой хочу,
Это дело оплачу!
Может, трусишь ты, Фома,
Ведь прошу, не задарма?!
Да Фома не дует в ус,
Не такой уж чёрт и туз:
- Если ты сказал всерьёз,
Поддержу я твой запрос!
Чёрт осину обогнул,
На себя её пригнул,
Вмиг у корня надломил,
Пред Фомой он с ней застыл.
Тут Фома стоять не стал,
Он дубину отыскал,
Крепко сжал её в руке,
Слов не прятал в кулаке:
- Нет, так дело не пойдёт,
Там, где драка, там народ;
На полянке есть изба,
В ней сойтись нам, чёрт, судьба!
Чёрт, не смел идти в отказ:
- Огребёшь ты там не раз!
Сам ты подал эту мысль,
Я нашёл в ней только смысл!
В избу чёрт осину внёс,
С ходу он в осину врос;
И ни встать ему, ни сесть,
В ветках чёрт зарылся весь;
И к двери прохода нет,
Чёрт готов держать совет!
Вмиг Фома пред ним возник,
Не срывался он на крик;
Бил бесёнка, не жалел,
Перед ним не костенел!
Как взмолился скоро чёрт:
- В дело ты, Фома, упёрт!
Нужно меру всё же знать,
Коль убьёшь, деньжат не взять!
Пожалел его Фома:
- Я же бил не задарма!
Если б ты мне не платил,
Я б тебя, мой друг, не бил!
Чёрт в испуге том притих:
"Не дурак Фома, он псих!
Это я, видать, дурак,
Дюже он охоч до драк"!
Бес рукою вытер рот,
Голос слабый подаёт:
- Для меня уж не секрет;
На осине веток нет!
Рук со мною не труди,
За водой скорей иди,
У колодца есть ведро,
Полни с верхом ты его,
И спеши, Фома, назад,
Я водичке буду рад!
Не спешил Фома, ничуть,
Двинул он из дома в путь,
У колодца встал столбом,
Он в ведро упёрся лбом;
Не ведро, а чудеса,
Хоть на полку те глаза;
Вёдер так на двадцать пять,
Да Фома не стал скучать.
Он лопату в руки взял,
На ладони поплевал,
Стал вокруг колодца рыть,
Словом дерзким чёрта крыть.
Чёрт не выдержал, бежит,
Зверем раненым рычит:
- Что ты делаешь, Фома,
Ты меня лишаешь сна!
И Фома вдруг стал кричать:
- Мне ведро в позор таскать!
Ты водицы много пьёшь,
Разве всю в ведро возьмёшь?!
Вот колодец взрою весь,
В дом внесу его, как есть!
Пей тогда ты воду, пей,
Упрекать меня не смей!
Чёрт совсем оторопел:
"Вот работник, озверел!
Он не псих, видать, маньяк,
Несть колодец, просто так"!
Чёрт ведро легко поднял,
Долго жажду утолял,
Возвратился снова в дом,
В думке горькой, за столом:
"Расставаться с ним пора,
Не дожить мне до утра!
У меня душа болит,
Дел таких он натворит"!
Вызвал в избу чёрт Фому,
Говорит в сердцах ему:
- Оплачу тебе я труд,
Я не скряга и не плут;
Поработал и домой,
Встреча ждёт тебя с семьёй!
Да Фома не знал каприз,
У Фомы готов сюрприз:
- Расставаться нам нельзя,
Уж привык к работе я!
Тех силёнок, знаешь, в край,
Только чаще запрягай!
Подскочил на месте чёрт:
- Больно ты в делах шустёр!
Расстаёмся и без слёз,
Не питай особых грёз!
Тут Фома улыбку скрыл:
- Ладно, чёрт, уговорил!
Дай мне денег столько, друг,
Чтоб я всех кормил вокруг;
Только знаешь, хошь не хошь,
На хребте ты их попрёшь,
Без обиды, прямиком,
Покажу тебе свой дом,
А иначе не уйду,
Жили мы с тобой в ладу!
Чёрт мешок с деньгами пёр,
Он одну мыслишку тёр:
"Дел с ним больше не меть,
Сам себя загонишь в клеть!
Славный вышел мне урок,
Хорошо, деньжонок впрок"?!
Деньги чёрт в мешке донёс,
У крыльца он вытер нос;
Сбросил с плеч тяжёлый груз,
Язычок держал в прикус.
Вдруг в том доме крик и гам,
Сердце чёрта, пополам:
- Что за крики, а, Фома,
Подозрительно, весьма?!
А Фома ответ даёт:
- Жёнка делает заход!
Дети тоже, слышь, кричат,
Съесть они тебя хотят;
Тех детишек не стреножь,
Чёрт, как блюдо, дюж хорош!
К лесу чёрт бегом рванул,
В беге все пенёчки пнул,
А Фома пустился в пляс,
На мешок взглянул не раз;
Знает, будет в доме бал,
Ведь не зря он так пахал.

Конец

Упасть на ровном месте - счастье,
Когда такая гладь.
И ты узнаешь в одночасье,
Как шишки набивать.

Эпоху перемен с опаской ждут...
Не зря мудрец сказал,-
Из худшего, что пожелать врагу -
Чтоб он там вечно пребывал!

Не катит снова -
Возьмём в разгончик.
И смачным словом
Взбодрим моторчик.
Вдруг заведётся.
Даст Бог, поедем.
И не придётся
Скучать в кювете.
И жизнь похожа -
Разгона ждёт
Да кто поможет,
Кто подтолкнёт...

Я не мог поступить иначе,
Я не смог о тебе забыть.
Весь лимит моей жизни растрачен,
Но я все же могу любить.

Я люблю безответно, но верно.
Каждый миг я дышу тобой.
С первой встречи я стал твоим пленным,
И по сей день, я так же, твой.

Не нужны мне красоты Рая,
Мне ничто не заменит тебя,
Я изгнанник небес. И растаял
Во мне ангел святого дня.

Я нежно касаюсь губ твоих сладких,
Ладонью ведя по щеке..
Беру прядь волос твоих, шелковых, гладких..
Сжимаю в своей руке..
Мой мальчик, о Боже, как ты прекрасен..
Ты сводишь меня с ума..
Целую тебя так неистово страстно..
Я тебя не пущу никуда

Девы прекрасной дух непорочный
Терзает сознанье преспешника зла.
Божественный стан его девственной дочки,
Пленяет рассудок и сводит с ума.

И долгие годы он мучался жаждой,
Не смея нарушить священный закон.
Который гласил: будешь проклят однажды -
Навечно твой дух облачится рабом.

Но страсть взяла вверх, подавивши рассудок.
Не смог больше грешник с собой совладать.
Он нежно ласкал ее юные груди.
Малышка молчала, не смев возражать.

- Родная моя, нет прощенья мне боле, -
Шептал ей на ухо он, томно дыша.
Меж тем, проникая все глубже, он понял,
Как безобразна его же душа.

Но страсть беспощадна, не зная границы,
Все больше затмит молодого отца.
И кровью на ласковом шелке искрится,
Смертельный грешок жалкой жизни глупца.

Несщадно владея промежностью девы,
Он стал задыхаться от хлынувших чувств.
Еще раз, и дааа... Мастер знал свое дело,
Пролил свои соки, меж девичьих уст.

Узрев свой позор, удалился тот час же,
Пытаясь забыться, вливаясь вином.
А совесть взыграла, ему стало страшно,
И тошно, назвать себя боле - отцом.

Той ночью на улице было так тихо,
Ни что не посмело нарушить покой.
А утром, найдя бездыханное тело,
Он пал рядом с нею, покончив с собой.

Кто счастлив - тем дарую жизнь.
А сам себе кричу - держись.
Ведь в этой жизни смысла нет.
А все что есть - то полный бред.
Я не могу сдержать крови,
Мне смерть сама благоволит.
Чем глубже шов - сильнее боль,
Застыла на запястьях кровь.
Уже не слышен сердца стук,
На мне замкнулся этот круг.
Я сделал все, что делать смог,
Ну а теперь, мой вышел срок.
Теперь ни кто не скажет нет,
Тому кто ждет разрух и бед.
Погрязнут все в своём дерьме.
Живите, твари, на земле.

Какое время на Руси -
Не разобраться..
Бомжи играют Дебюсси
В прострации.
Откуда этой скрипки звук -
Кто знает...
России стало много вдруг,
Что всех стесняет.

Склонилась Русь над тихою рекою
И долго так смотрелась в гладь воды,
И любовалась долго так она собою,
Что месяц ей вдруг крикнул с высоты:
- Ой, хороша ты, Русь, я это знаю,
Такой всегда ты, матушка, и будь.
Смутилась Русь и тихо отвечает:
- Я так... поправить... локон чуть.

Ворон с филином не спят,
На сосне в тиши сидят,
С детских лет они друзья,
Их водой разлить нельзя.
Встрепенулся ворон вдруг,
Голос ворона упруг:
- Ох, дружище, не смолчу,
Дай тебя я огорчу!
Страшный ты и неуклюж,
Огрызаться больно дюж,
А глаза, коль в них взглянуть,
В страхе можно утонуть!
Пучишь ты их день и ночь,
Их закрыть тебе невмочь,
И откуда ж ты такой,
Недовольный и смурной?!
Огрызнулся филин вмиг,
Он готов размять язык:
- Под собою рубишь сук,
Видел ты себя, а, друг?!
Твой окрас, ну просто срам,
Не на зависть он бобрам,
А на клюв твой поглядеть,
Сразу можно умереть,
Да и лапы те - беда,
Волочёшь ты их всегда,
И характерец твой жуть,
В голове болота муть!
Ворон как-то приутих,
Глаз не прячет он своих:
- Ты обиды не держи,
Не в злобе я так скажи,
А вот род мой знатный, друг,
Это видно всем вокруг!
Твой же род совсем простой,
Глаз не спрячешь за горой!
Филин в гневе побледнел,
Перед ним он не робел:
- Ты глаза мои не трожь,
Иль до ста не доживёшь!
Род мой знатен и могуч,
Словом ты себя не мучь!
Ворон смех свой не сдержал,
Он пред ним крылом махал:
- Всё-равно не спрячешь глаз,
Весь твой род в них, напоказ!
Филин вдруг пошёл в разнос,
Воротит от друга нос:
- Ты с помойки кости ешь,
Не терплю таких невеж,
И твой знатный славный род,
Всё везде всегда клюёт,
Тащит в дом он всё подряд,
Блёсткам разным будет рад,
И помойка - ваш удел,
Слышать это ты хотел?!
И рванулся филин в бой,
Взгляд у филина чумной,
Да и ворон был не хил,
В бой он с филином вступил,
Гвалт и крики на весь лес,
Драка чудо из чудес,
Пух и перья на ветвях,
Им неведом просто страх,
А когда тот бой затих,
Вдруг исчезла дружба их.
До сих пор они живут,
Взглядом тем друг друга жгут,
Тратят слов своих запас,
Не жалеют крепких фраз.

Конец

Люблю декабрь. Земли сиянье
И россыпь звёзд над головой.
Огней далёких ожиданье
И скрип весёлый под ногой.
Люблю густой, чернильный вечер,
И чёрно- белые тона,
И снег, летящий мне навстречу,
И свет лимонный из окна,
Лыжню, проложенную косо,
И детских шалостей разгул,
И пса, что с кожаного носа
Снежинку белую слизнул.

"Собака лает. Ветер носит.
Борис у Глеба в морду просит...
. . . . . . . .
Пускай художник, паразит,
Другой пейзаж изобразит."

"Набросок" И. Бродский

З А Р И С О В К А

Бог сидит верхом на туче,
В тонких пальцах глину мучит:
- Ох, сейчас чего-то будет!..
Кто, Меня-Творца, осудит?..

Мягкий розовый закат,
Красный ситцевый халат,
Полной тыквы семена:
- Тьху! - Маруся влюблена.

Рядом с ней Крутой как дуб -
В меру нежен, в меру груб,
Отутюжен, в меру пьян -
Ясно-солнышко Иван.

Ночь. Плетень. Рука в руке.
Брешет Жучка вдалеке.
По реке баржа плывёт...
Жучка брешет. Жизнь идёт!

Ванька жмёт от Маньки сдачу.
На лежанке дети плачут.
Жучка пастью давит блох...
- Тьху!.. - затылок чешет Бог.
_________________________

Я тебя люблю.

Люблю я розу белую , она напоминает мне тебя
Так же красива и нежна. Букет из белых нежных роз
Он восхищает и волнует кровь , тебе хочу дарить любовь.
Я замираю от прикосновения . Прошу : "Остановись мгновение".

ПР: Я тебя люблю , твой каждый взгляд ловлю
Поверь ты мне и будь со мной, милый Ангел мой.
Я люблю тебя , роза белая.
Ты как звезда в ночи горишь
Слова любви мне говоришь.

Я приду к тебе во сне и растворюсь в твоём дыханье
Растворюсь в твоём дыхании
В не написанном письме, со слезой прочтёшь моё признанье
Прочтёшь моё признанье , я замираю от прикосновения,
Прошу : "Остановись мгновенье".

Пр:

Посвящение Фредди Меркьюри.

слова Н.Телешевский.
муз.В.Пятаев.

Африканская гордость,солнечный Занзибар
остров голоса века,богом данный сигнал
Камни чёрного цвета Танзанийский овал
Жизнь его арабеска,ежедневный скандал
Продолжается шоу,будет светлой печаль
Проплывает над миром "Квин" небесный вокал
Океана пространство и над ним небосвод,
Резонируют скалы,ноты высоких полёт

припев:

Шоу должно продолжаться. Фредди ты так говорил
Пастырь с паствой расстался,но жизнь завещал другим.
Король эпатажа и звука,всевышний благословил.
Шоу должно продолжаться,смерть это чья-то жизнь.

Приближается полночь,после жаркого дня.
Я на улице Фредди выпью виски до дна.
Африканская гордость,солнечный Занзибар
остров голоса века,богом данный сигнал.

Припев:

Шоу должно продолжаться. Фредди ты так говорил
Пастырь с паствой расстался,но жизнь завещал другим.
Король эпатажа и звука,всевышний благословил.
Шоу должно продолжаться,смерть это чья-то жизнь.

Шоу должно продолжаться. о Фредди так пел всегда он
Шоу должно продолжаться Шоу шоу show must go on.