Вспоминаю всё,что стало грузом -
Я устал с собой его нести.
Прошлое,ты стало мне обузой
На крутом и длительном пути!

И подъём сменяется подъёмом,
И усталость за руки берёт,
И нет сил уже идти вдвоём нам...
Только время требует:“Вперёд!“

И висит печальная луна,
И в лицо - смеётся,плачет ветер...
И дорога нам с тобой - одна,
Как назло - одна на целом свете...

Бой отшумел... Пылают танки.
Синь неба застит чёрный дым.
Вот медсестричка тащит санки,
Стремясь успеть к ещё живым.
Рубеж недавней обороны
Перешерстить обречена,
Ориентируясь на стоны,
Шукает раненых она.
От взрывов бомб кругом воронки.
И целых тел наперечёт.
На хрупкой психике девчонки
Сам Сатана чечётку бьёт!
Но всё ж идёт, ругая люто
Вслух ненавистного врага,
Простая девушка Анюта,
Не замечая смерти будто,
Лишь зная: каждая минута
На поле боя дорога!
Вот рядом слышится:
– Сестричка...
– Сейчас, сейчас... Терпи, солдат...
В трёх метрах танк горит, как спичка...
«Кто ж знал, что танки так горят!»
От дыма едкого не ропщет,
Подтёки слёз стерев с лица,
В кромешной мгле, почти на ощупь,
Находит девушка бойца.
– Ух, как тебя! Вот паразиты!
Ну, ничего... Как звать?
– Владлен.*
У Влада ноги перебиты
Как раз на уровне колен.
В медчасти смогут починить их!
Беда в другом: у мужика
Висит, буквально как на нитях,
На сухожилиях рука…
И кровь из раны так и хлещет!
Но прежде чем перевязать,
Хоть что-нибудь, хоть нож, хоть клещи
Нужны… Да только где ж их взять?
Три дня назад последний скальпель
Нашёл в протёртой сумке брешь
И проскочил в неё, предатель!
Теперь чем хочешь, тем и режь…
Вокруг пошарила глазами,
Не утолив свою корысть:
«Да что, в конце концов, зубами
Мне эту руку что ли грызть?!»
Но на вопрос не ждя ответа,
Всю волю вмиг сгребла в горсти,
Вдруг осознав, что только это
И может их сейчас спасти.
– Что, папа с мамой – коммунисты,
Раз имя дали в честь вождя?
А про себя: «Да отвернись ты!
Как при тебе мне грызть тебя?»
И сноп огня глотнув из фляги
До ощущения костра,
Тотчас в живую плоть бедняги
Вонзила зубы медсестра.
Не без труда обставив дело,
Бойцу сказала:
– Что там, глянь!
Не видел он, как полетела
В окоп оторванная длань.
Потом, полив из фляги той же
На раны спирта чуть не штоф,
Спустила ленту ей самой же
Намедни стираных бинтов.
И вот уже собрались было
Они с бойцом в обратный путь,
Как ухо Ани уловило
Тяжёлый стон, пронзивший грудь.
Ещё один без «воли свыше»
От ран оправиться невмочь...
Пусть без сознания, но дышит!
«Как мне двоих-то вас волочь?»
Но медсестре сам чёрт не страшен!
«Раз так, – решает Аня, – пусть!
Вот одного доставлю к нашим,
Тогда и за вторым вернусь...»
И погрузив бойца на санки,
Берёт их словно под уздцы.
Да так, что на руках от лямки
Вмиг образуются рубцы.
Но тянет, тянет Аня ношу,
Приободряя «груз» порой:
– Держись, родной! Держись, хороший!
И помнит: «Там ещё второй!»
Ну, вот и всё!
– Вишь, как министра,
Тебя домчала в аккурат!
Ты полежи-ка здесь, я быстро...
И вот уже бежит назад.
Оставив Влада у дубравы,
Вмиг обернулась, стрекоза…
Глядь, а её солдатик бравый
Пришёл в себя! Открыл глаза!
И сразу как-то сил у девки
Вдруг стало больше во сто крат!
Аж потянуло на припевки:
– Эх, прокачу сейчас, солдат!
Переложив его на сани,
Забинтовала крепко таз
И потащила с поля брани,
Продолжив свой игривый сказ:
– Вон видишь, паря, ту дубраву –
Там нас с тобою ждёт крюшон!
Вдруг слышит Аня:
– Danke, frau...
Ich heise Günter... Danke schon!**
От этих слов девчонку будто
Взрывной отбросило волной...
– Так ты фашист?! – сестра Анюта
Аж не узнала голос свой.
«Он – враг! Он – враг! Подумать только,
Жестокий, страшный, подлый враг!
Не Гришка, Ванька или Колька,
А Гюнтер! Мать его растак!»
Да, не смогла к своей стыдобе
Анюта вычислить его:
Он, как назло, в танкистской робе,
Где знака нет ни одного...
Ей присмотреться бы построже
К отливу вражеской щеки –
Ну никогда так чисто рожи
Не бреют наши мужики!
К тому ж, болтаясь на цепочке,
Торчит (начищенный при том!)
Из-под лоснящейся сорочки
С чужой символикой жетон.
И вот уже за автоматом
Ручонка тянется её...
К суду над вражеским солдатом
Долг пред убитыми зовёт!
Ни тени страха иль сомненья:
За свой народ! За край за свой!
Ещё, казалось бы, мгновенье –
И грянет выстрел роковой…
Но груз привычного приклада
Вдруг стал неслыханно велик,
Как только два горящих взгляда
Случайно встретились на миг....
«Мы оба с ним сейчас в беде ведь...
К тому же, как учила мать:
Нельзя одной рукою клеить,
Другою тут же разбивать!»
И потащила дальше, дальше,
За шагом шаг, за пядью пядь,
Того, кого минутой раньше
Была готова расстрелять.
И расступилось Мирозданье,
Дав коридорчик небольшой
Такому хрупкому созданью
С такой громадною душой!
Шла медсестра, ещё не зная,
Что рушит времени брега,
От верной гибели спасая
Врага…

* Владлен – производное от «Владимир Ленин».
** Пер. с нем.: «Спасибо, госпожа... Меня зовут Гюнтер... Большое спасибо!»

Я пропах табаком и спиртом.
И давно на вас махнул рукой.
Ты проходишь подиумным флиртом.
Занимайтесь сексом меж собой!

Вопросы сыплются из уст –
Машина есть? Квартира? Дача?
Вы принца ждёте или куст,
Трясёте с евро, чуть не плача?

Увы, любви уж нет, один расчёт –
Кто зарабатывает и сколько!
Кто сколько положил на счёт.
Разводов больше свадеб!
Незадача!

Крутитесь вы в своём котле!
Я не подойду и не заплачу.
Пусть принцы к вам являются во сне!
Я пью за мужиков! И за удачу!

Сентябрь 2014

Маленький, пластмассовый солдатик
Отвоевал, десятилетье за спиной.
На свалку, как не нужный фантик,
Был выкинут не дрогнувшей рукой.

Судьба – злодейка изменилась.
Сражался честно, как герой!
Да только всё переменилось –
Хозяин вырос. Он большой.

Из пистолета присосками стреляли.
С линейки резинкой били наповал.
Вокруг него кубики летали.
Солдатик падал, но вновь вставал!

Под парусом он бороздил просторы
Дворовой лужи – вдоль и поперёк.
Летели камни, палки от забора,
Но он всплывал – пластмассовый герой!

Теперь на свалке, дождик хлещет.
Здесь очень грязно и темно.
Так почему, мы забываем вещи,
Что нам дарили радость и тепло?

Но снова мир перевернулся –
Из детского дома мальчуган,
Нашёл, протёр и улыбнулся.
И положил себе в карман…

9 том январь 2014.

Пусть любовь живёт на свете
Чтоб в любви рождались дети.
Чтобы в доме было счастье
Чтоб исчезли все напасти.
Жить в согласии желаю,
С днём влюблённых поздравляю.

"Только бы не было войны"
Говорили нам наши деды.
Мы были детьми,
Бежали к ним за советом.
Все хорошо,
Только бы не было войны.
Мы уже знали ответы.
Ласки теплых ладоней
Нам были нужны,
Взгляды мудрых,
Заботливых глаз.
Рукавом утирая носы,
Небрежно целуя седины
Мы мчались,
Набив карманы леденцами,
Вновь возвращались
К старикам со слезами.
Наши внуки растут-
Что ответим им мы?
"Только бы не было войны".

Жизнь.

Больно видеть, как жизнь угасает!
У хороших людей, у родных!
Каждый день беспощадно кусает,
Без отгулов и без выходных!

И тоскливо, и горько, и стыдно,
Что ни чем ты не можешь помочь!
Так угодно уж Господу видно,
Вслед за днём надвигается ночь!

Всё бы отдал, но что я имею?
Как изношенный хлам, я и сам.
Перед вечностью стыну, немею,
Если б мог приказать я часам!

Вы замрите часы, вот вам слово!
Прекратите, свой бешеный бег!
Вам желание такое не ново
Ах, наивный, смешной человек!

Суета и любовь, и признания,
Заставляет, забыть, отложить!
И прозрение как наказание
К нам придёт, а уж некогда жить!

Так спешите, долой упущения
Пока жив, тот, кто дорог и мил
На коленях просите прощения,
Чтоб не выть потом среди могил!

И душевными сыпьте словами!
Слово доброе – врач для души!
Много их что не сказаны нами
Говори же их чаще, спеши!
* * *

По тропе лиса бежит,
Во все стороны глядит,
В лапах лисоньки фазан,
Бег лисы и бодр, и рьян.
Вдруг пред нею волк предстал,
Он слова лисе бросал:
- Птичку мне, лиса, отдай,
Предо мною не дерзай,
А не то тебя побью,
Это дело я люблю!
Волк к лисичке подскочил,
Взглядом он лису сверлил;
Фазана из лап рванул,
В чащу леса волк махнул.
У лисы и взор погас,
Слёзы льёт она из глаз:
- Погоди, лесной бандит,
Будешь ты не раз побит;
Зря меня до слёз довёл,
Отольются слёзы, волк!
Сутки бдит в лесу лиса,
При верёвке и без сна.
Скоро волк возник пред ней,
Весь он в радости огней;
В лапах волка петушок,
Волк от счастья даже взмок.
И лиса пошла вперёд,
Перед ним спины не гнёт:
- Эй, здорово, серый бес,
Вижу, вновь в сарай залез!
Только, волк ты близорук,
Твой петух протухнет, друг!
Пахнет здесь, в лесу, бедой,
Ураган к нам прёт стеной!
Волк на небо поглядел,
В страхе он оторопел;
Тучам стал совсем не рад,
На лисе оставил взгляд:
- Ты, лисичка, удружи
Что мне делать, подскажи!
Та лисичка не молчит,
Словом лишним не сорит:
- Вон сосна стоит, волчок,
Нам с неё и выйдет прок!
Я тебя к ней привяжу,
Словом бодрым ублажу;
Стой себе, как истукан,
И не страшен ураган!
Пред лисою волк расцвёл,
Он с лисой к сосне побрёл,
К ней он в рост спиной припал,
Страх слова его ковал:
- Ну-к, вяжи меня скорей,
Сил, лиса, ты не жалей!
А лиса не прячет глаз,
Ей шустрит не в первый раз.
Привязала волка вмиг,
Кажет волку хитрый лик;
В лапах лисоньки петух,
Ей по нраву птичий дух:
- Сутки, волк, так постоишь,
Всех зверей ты удивишь!
Волк зубами заскрипел,
Он едва собой владел:
- Ох, лиса, умна ты жуть,
Мне от злости не вздохнуть!
Волка ей ничуть не жаль,
Побрела лисичка вдаль;
Съела птичку ту присест,
Спать легла под ширь небес.
Вдруг к сосне пришёл медведь,
Стал на волка он глядеть:
- Ты чего, волк, здесь стоишь,
Взглядом огненным пылишь?
Я вот видишь, занемог,
И спина болит, и бок!
Улыбнулся хитро волк,
Уловил он в речи толк:
- Я признаться не боюсь,
Тут стою я, Миш, лечусь!
Встань, дружок, к сосне спиной,
Хворь пройдёт сама собой!
Миша волка отвязал,
Сам спиной к сосне он встал:
- Ты, волк, дюже не спеши,
Крепче, волк, меня вяжи;
Не дай Бог ещё усну,
То свалюсь я под сосну!
Угодить волк Мише рад,
Он исполнил весь расклад;
У сосны медведь стоит,
Лап своих не шевелит.
В чащу леса волк убыл,
В сон мгновенно в ней уплыл.
Утром лисонька к сосне,
Мысли лисоньки в огне:
«Вижу, волк, не дурачок,
Обмануть медведя смог»!
На лису глядит медведь,
Он готов уж зареветь.
Задаёт лиса вопрос,
Ей сегодня не до слёз:
- Что, медведушко, грустишь,
На меня с тоской глядишь?
Говорит лисичке он:
- Лучше б съел меня питон;
Не лечение - беда,
Жить с болезнью мне всегда,
У сосны хоть век простой,
Всё равно уйдёшь больной!
В думках тех лисичка вновь,
В ней кипит от думок кровь:
«Что ж, и я не дура, волк,
Будешь ты и бит, и зол!»
И лиса заводит речь,
Слов теперь ей не беречь:
- Ты устал, я погляжу,
Дай тебя я развяжу;
Умереть тебе не дам,
Нам в лесу не нужно драм!
Этот волк большой хитрец,
Обманул тебя, наглец!
Возмутился Миша вмиг,
Перешёл он вдруг на крик:
- Будет волк наказан мной,
Сам он стал играть с судьбой!
Пусть готовится к войне,
Раз обман устроил мне!
А лиса медведю в тон:
- Тот ещё пройдоха он!
Бей его ты, Миша, бей,
Сил для дела не жалей!
Слова Мишенька сдержал,
Волка он вконец загнал;
День и ночь волчок бежит,
За собой он страх клубит,
Ничего не зрит в упор,
В беге волк все лапы стёр,
А лисе не знать забот,
День и ночь она цветёт;
Жить лисе теперь сытней,
Шубка царская на ней.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Украина как так стало
Что с тобой произошло,
Что ты огненное жало
Выпустила с жерл стволов.
Старых и младых калечишь...
Земль что фриц когда то жжёшь...
Канонада каждый вечер...
Свой стал полчищем врагов...
Что за демон тобой правит
Мерзкой пагубной рукой,
Под какой фатой вуали
Рвёшь себя,забыв покой.
Где то братское единство
Чем жила во все века,
Золотых полей зарница
Под напалмами слегла.
Пеплом огненным покрылась
К ляхту призывник бежит,
Песнь от слуха затаилась
Поколенье не простит.....

На третий день не стало света,
И ветер выл, вздымая снег.
Казалось, будто плачет где-то
О невозвратном человек.

Зажгли свечу. Дрожало пламя.
Смешалось время в белой мгле.
Молчали, встретившись глазами,
О чём-то главном на земле.

И покаяния искала
Душа, и не было пути
Иного: «Господи, - шептала,-
И тех, кто предал нас, прости…»

Теперь по-новому был значим
В земной печали тихий дом,
И вот уж песнею - не плачем -
Звучала вьюга за окном.

Вы ждёте все рассказов про мигрантов,
Про всяких эрдоганов и обам,
Про порошенков, меркелев, оландов,
А также про ИГИЛ и Талибан…
А если так, то все вы просто жалки!
Я ж не хочу быть жертвой конъюнктур!
Мой сказ о том, как жил в сафари-парке
Матёрый тигр по прозвищу Амур.
На мир Амур смотрел весьма понуро,
Слонялся по вольеру, то да сё...
И вот к нему ввели козла Тимура.
Ну, как ввели... Втолкнули, да и всё!
Никто козла не спрашивал особо:
Желает ли войти он в тот вольер?
Он лишь услышал: «Вась, смотри там в оба!»
«Да, ладно, всё пучком, не ссы, Валер!»
Потом же как в хичкоковском кошмаре –
Пинок под зад, лязг сетки за спиной...
И стал Тимур участником сафари,
Его, отнюдь, не слабой стороной...
Не суетясь, не блея и не хныча,
Он встал посредь вольера полон сил,
Ведь то, что не ловец он, а добыча,
Ему ж, козлу, никто не объяснил!
И потому, когда, как в страшной сказке,
Вдруг довелось явиться Самому!
Тимур не стал смиренно ждать развязки,
А тупо взял и двинулся к нему.
Такой поступок хищнику по нраву
Пришёлся, и не будучи скотом,
Амур решил кровавую расправу
Перенести на как-нибудь потом.
А после так привык к козлу Тимуру,
Что не считал его уже едой…
И лишь жалел, что жить позволил с дуру
Тому в своём жилище под грядой.
Козёл довольный новою «квартирой»,
Уже не мог и мыслить об иной…
Так грозный тигр, не будучи пронырой,
Лишился крыши враз над головой...
К чему всё это я? Читатель, сам ты
Ужель не разглядел мишень для стрел?
Ведь речь о том, что вскорости мигранты
Дадут просраться всем, кто их пригрел!

Плачут сонные долины,
Грусть тягучую несут,
Звёзды падают в стремнину,
Слёзы горькие не льют.

Песнь поёт бродяга-ветер,
Бросив кудри на стожок,
Вновь кукушка на рассвете,
Отсчитает ветру срок.

Угадает, иль обманет?
Нам неведом смертный час,
А пока нас рощи манят,
Да церквушек звонкий глас.

Пой, душа моя родная,
Радуй сердце каждый день;
Начиналась Русь святая,
От забытых деревень.

Я мирно жду, когда последний нерв
Мой перестанет чувствовать что-либо,
Будь то лишь боль иль даже крики стерв
По перепонкам бьющие, как глыбой.

Я мирно жду, когда последний вздох
Из альвеол весь вырвется наружу,
Чтоб этим показать, что я издох
И никогда не буду уж разбужен.

Я мирно жду, когда мотор в груди
Моей издаст последний тяжкий скрежет.
И ничего не будет впереди
Плохого. Эта мысль меня и тешит.

Я мирно жду, я как-то мирно жду.
А этот час и не приходит вовсе.
Но я, как прежде, на своём посту
Всё жду подсказку, мол: « пора, готовься ».

Я родился и вырос и вот
Обозначился как-то живот,
И хронический радикулит,
И под чашкой коленной болит,
И со зрением что-то не то,
А мне лет почему-то не сто,
И со слухом проблемы одни…
Как бы выбраться из западни?
Западня – это старость моя,
Обхватила и душит – змея.
Задыхаюсь я в кольцах её
И летит уж на пир вороньё.
Но легко не поддамся я ей,
Пусть не думает, что всех сильней.
Не люблю я томиться в плену.
Для начала – живот подтяну…

Я вышел из моды, вернее – не я,
А вещи, удобные очень.
Таких уж не шьют, да и я – не швея.
Но этим я не озабочен.

Пускай старомоден у джинсов фасон,
Кроссовки похожи на лапти…
Одену их вновь уж в который сезон.
И дело не только в зарплате.

Я сросся с вещами. Они – часть меня.
А дырки заштопаю лично.
Без шмоток своих не прожить мне и дня,
К примеру, что жизнь без наличных.

Мне вещи, как кожа и, может быть, грим,
Раскраска моя боевая…
Без них абсолютно я стал бы другим,
Себя за него выдавая.

Ведь я – консерватор до мозга костей
И выгляжу «белой вороной».
Среди «воронья» всевозможных мастей
Как прежде держу оборону.

Уютный дом,
хороший сын,
Любимые питомцы,
да вообщем то обычная семья.

Конечно есть прекрасная работа,
Друзья которым я нужна.

И были в жизни взлеты и паденья,
А дни бегут, и годы все летят.

Живу, люблю и радуюсь я жизни,
И никогда стараюсь я не унывать!

Признаюсь честно, без кокетства,
На свой оглядываясь путь,
Что помню многое из детства,
Но вот в деталях лишь чуть-чуть.
Как раз одним из самых ярких
Воспоминаний детских лет
И стала дедова сарайка,
В которой тот держал мопед.
Зачем он только сдался деду,
Я до сих пор не догоню,
Ведь, как положено мопеду,
Ломался десять раз на дню.
Но дед упорно и ударно
Чинил свой мощный драндулет...
Такой он был, мой легендарный
И удивительнейший дед!
Что мне, однако, не мешало
В ответ на слишком строгий вид
Приопускать своё забрало,
Алкая горький хмель обид.
Бывало чуточку вспылит дед —
Тот час насуплюсь, дурачок,
А сам всё жду, когда он кликнет:
— Эй, подсоби-ка мне, внучок!
Уж так механиком заправским
Себя хотелось ощутить,
Что даже зов лишённый ласки
Не мог умерить пыл и прыть.
И перестав мгновенно дуться,
В порыве мчался я святом...
А дед:
— Надень-ка шланг на штуцер
И зафиксируй хомутом.
О, да — сомнительной опорой
Была, когда не влазил шланг,
Та кисть у деда, на которой
Недоставало двух фаланг.
Увечье это, что в ремонте
Служить подспорьем не могло,
Он получил в войну, на фронте,
Где прочим меньше повезло.
Сегодня с точностью уже вам
Я констатировать могу —
Дед ранен был в бою под Ржевом,
Сражён шрапнелью на бегу.
Сначала сутки в медсанбате
Усердно утку орошал,
Потом три месяца в палате
Медикаментами дышал.
Пройдя неполный курс леченья,
Как мне рассказывала мать,
Просил врачей, чтоб в заключенье
Вписали: «Годен воевать»...
Но апеллировать к начмеду,
Что бить подушкой о скалу...
И стал мой дед ковать Победу
С бригадой тракторной в тылу.
Пусть не в шинели, а в фуфайке,
Но встретил праздничный рассвет...
И вот сидим мы с ним в сарайке,
И ремонтируем мопед.
Я знаю, он не любит трёпа,
Особо под руку когда...
Молчу, как совесть эфиопа,
В себе убившего раба.
Но чуть отвлёкся от мопеда,
Стал что-то шарить в стороне,
Я тут как тут:
— Послушай, деда,
А страшно было на войне?
И призадумался «вояка»,
Припоминая что-то, знать...
Потом сказал:
— Бывало всяко...
И страшно было, что скрывать.
Но даже в жуткой рукопашной,
Где жизнь подвешена на нить,
Я шёл вперёд, чтобы не страшно
Тебе на свете было жить!
...............................................
И так запомнились мне эти
Проникновенные слова,
Что я поклялся быть в ответе
За то, чтоб подлая молва
Не опорочила с годами
Имён поборников добра!
Чтоб все гордились мы дедами,
Лишь добавляя пра, пра, пра...
Я ж, своего дождавшись часа,
Скажу — не хуже был иных
Мой славный дед — сержант запаса
Андрей Лаврентьич Кузьминых.

А хочешь, про мечту мою узнать?
Ведь Я прошу не много.

Всего лишь счастья и любви,
Погоды теплой в доме.

Хочу Я жить и не тужить,
И сын опорой рос чтоб.

И уважал меня,ценил,
Учился на отлично.

Хочу заботы и тепла,
Чтоб жизнь была по легче.

Достаток в доме чтобы был,
Достойная зарплата.

Любимый мною человек,
Чтоб шел со мною рядом.

Поддержку, радость мне дарил,
Побольше бы внимания.

И вам хорошие мои,
За дружбу благодарна!!!

Сердце,скованное болью,
Еле бьётся в пустоте.
Как хотел бы я на волю
К белым птицам улететь.

И ничто не потревожит,
Если было бы дано
Сделать то,что невозможно...
Дни и ночи - всё одно.

Сердце!..Долго ты болело
О далёкой стороне.
Прятать душу в саван белый -
Не придётся больше мне.

Я сойду на перекрёстке
Вечных истин бытия.
Был бродягой на подмостках
Правды, сцены и вранья.

А теперь сойду с подмостков,
Сброшу платья, маски фальши.
Был неопытным подростком,
Не хочу им быть и дальше.

Душу выпущу на волю,
Тело - пусть горит огнём.
Сердце,скованное болью,
Не находит места в нём!

Звёзды холодные! Что вы глядите
С мутной тоскою мне вслед?
Радости прошлые, не уходите -
В бездну - мной прожитых лет!
Мучаюсь снова о том, что далёко,
Что за чертою разлук.
Врезались в память больную глубоко
Эти пожатия рук.
Шепчут берёзы, кивая прохожим,
Снова о чём-то родном.
И вспоминаю о днях непогожих,
Глядя в оконный проём.
Дни вырастают со временем в годы,
Годы - бегут чередой.
И от душевной своей непогоды
Хочется скрыться в покой
Дома родного, за дальние дали -
Мною покинутый круг.
Сколько глаза мне твои рассказали,
Милый мой, ласковый друг!
Фото стоит на столе одиноко -
С ним говорю в тишине.
Смотришь - и близкой и вечно далёкой -
И улыбаешься мне.
А за окном уж не та панорама:
Всё по-другому, не так.
И суета, и житейская драма -
Повелевающий знак.
Полно грустить о прошедшем ночами! -
Есть ещё миг впереди.
Есть ещё небо и звёзды над нами,
Есть ещё сердце в груди!

Слова любви спешу тебе сказать -
В который раз, хоть мы давно знакомы!
Хочу в бездонный окунуться омут
Зелёных глаз, твоих зелёных глаз.

Я о тебе мечтаю по ночам,
А днём - себе не нахожу я места.
Тебя зову любимой и невестой.
И всё горит, горит моя свеча...

И в тишине я отдаюсь мечтам,
И вижу: ангел мой! Как ты прекрасна!
Зачем себя терзаю понапрасну,
Когда ты здесь, а я, как прежде... - там?

К тебе спешу из сумрака веков,
Из дальних стран спешу - к тебе на милость, -
Глазам не верю: может, ты приснилась?
Тебе дарю букет своих стихов.

Я вспоминаю часто образ твой, -
Он в сердце у меня живёт навечно.
Река любви! О, как ты бесконечна! -
Я из неё напьюсь воды живой.

Я встану ночью, распахну окно,
Вдохну прохладу воспалённой грудью...
Вы не судите строго, мои судьи,
Стихи мои, что пишутся давно!

Мысли вслух..... автор Татьяна Баузина

Мне нравится бывать в твоих местах,
Где ты живешь мой дорогой мужчина.

И улица и дом и твой подъезд,
И даже лесенка от старости со скрипом.

Ах как весной там соловьи поют,
И трели их слышны на всю округу.

И воздух чист, как капелька росы,
И манит красотой природа.

Проносятся там мимо поезда,
И стук колес напоминает детство.

Когда мы со своей семье,
К бабуле ездили на лето.

И каждый уголок в твоем жилье,
Так тянет он меня своим уютом.

Так хорошо здесь, тишина, покой,
Любовь и ласка все в одном букете.

Первое свидание... автор Татьяна Баузина

Я помню первое свидание, как торопилась я к тебе,
Бежала все забыв на свете, все мысли были о тебе.

И снег уж таял под ногами, ручьи журчали тут и там,
Апрель прекрасный месяц года, от спячки пробудил меня.

И дал понять, что жизнь прекрасна,и в сорок можем мы любить,
Там больше нежности и ласок, и столько сладких встреч любви.

И опыт есть уж за плечами, и в прошлое закрыта дверь.
Хочу любить и быть любимой, тебя заботой окружить...

Зелёнкой намазан нос.
Под глазом – фингал.
Он просто ещё не дорос,
До настоящих драк.

Он просто ещё малыш,
Весёлый и озорной.
Но постоять готов
За девочку с длиной косой!

После работы отец,
Купит вкусный пломбир.
Скажет с теплом – Молодец!
Я горжуся тобой!
Ты у меня герой!

Мама всплеснёт рукой.
Поругает тихо, слегка.
Он просто иначе не мог…
Наверное, весь в отца…

Декабрь 2013.