Марине Цветаевой.

Марина!Обращаюсь к Вам!
Слова любви не сказаны ещё.
И - никому не читанным стихам -
Я потерял мелодию и счёт.

Слова любви - они всего слова!..
Но сердце бьётся чётче и сильнее;
В глазах темнеет,ноет голова, -
Когда иду кладбищенской аллеей.

Букет цветов.Гвоздики на снегу...
Тут - тишина мучительно пугает;
И от себя опять я к Вам бегу,
И - натянулась тетива тугая:

Стрелок был - ас...И целил прямо в грудь.
Смертельно ранен временем и бытом -
Остался у разбитого корыта...
Конец был близок.Чаша не испита.
И умирать так не хотелось...- жуть!

Но,может быть,в каких-нибудь веках,
На том ли свете,может быть - на этом,-
Не унесёт забвения река...
Не упаду в стремительную Лету...
И с Вами встречусь,Дух Ваш - далеко.
Кто служит людям - Господу послужит.
К Нему добраться будет нелегко.
Вы - рядом с Ним!А мне?Мне - воздух нужен!
Мне быть ребёнком!С дерзким озорством
Оттачивать свой слог и мастерство.
Достичь вершин,которых не достиг,
И - пасть на землю камнем в тот же миг!

Таня, Танечка, свет мой в окошке,
Я стремлюсь к тебе! Поверь!
Звёзды меркнут на луной дорожке,
От улыбки прекрасной твоей!

Дни листает задумчивый ветер.
Время вдаль утекает рекой.
Я рисую тебя на рассвете,
В белом платье, весной,
Под Москвой.

Акварелью из строк, рифмой красок,
Где слова лишь наброски на холст,
Как царевну из Пушкинских сказок,
Я тебя рисую всерьёз!

Образ твой, над Окой, светл и ясен!
Нежность губ, как сладость вина!
Словно лик Магдалины прекрасен!
Я тобою пленён навсегда!

Январь 2015.

Как-то раз один мужик
В лес подался, напрямик.
Дров решил он запасти,
От зимы себя спасти.
Одолел мужик вопрос,
Нарубил дровишек воз,
Можно было отдохнуть
И до дому ладить путь.
Сел с трудом он на пенёк,
Вынул терпкий табачок,
Самокруточку скрутил,
Дым колечками пустил.
Той минуты не прошло,
Гостя ветром поднесло.
Мужичок глаза поднял,
Чуть с пенёчка не упал;
Перед ним медведь стоит,
Весь презрением кипит.
Вдруг в атаку зверь попёр,
Огласил он словом бор:
- Хватит уж тебе сидеть,
Как девице благоветь,
Коль глотаешь этот дым,
Раб, видать, ты перед ним?!
Ну-к, давай со мной борись,
Физкультурою займись,
Иль слабо тебе, мужик,
Показать свой истый лик?!
Да мужик был не из тех,
Чтоб поднять себя на смех,
Дерзкой мысль его была,
В мысли той не нёс он зла:
"Ох, здоровый ты медведь,
Но с тобой мне не потеть!
Что ж, посмотрим, кто кого,
Проучу-ка я его"!
Тут с пенёчка он встаёт
И ему ответ даёт:
- Хоть ты, Миша, и большой,
Предо мной стоишь горой,
Но сомнение во мне,
Где та силушка в тебе?
А язык, он без костей,
Молоти им, не робей!
Косолапый удивлён,
Вмиг вопрос поставил он:
- Как же мне её казать,
Подсоби, тебя понять?
Приподнял мужик топор,
Зоркий взгляд в пенёк упёр
И вогнал свой инструмент
В тот пенёк в один момент.
Сверху пень он расколол,
Клином щель на нём развёл,
Вновь на Мишу бросил взгляд,
Пояснить ему был рад:
- Дело, коль со мной иметь,
Нужно очень попотеть!
Лапы, Миша, в щель засунь,
Раздери пенёк и сплюнь!
В твоей силе убедюсь,
Я с тобою поборюсь!
Мишке мысль была чужда,
Мысль в разлуке с ним всегда.
Лапы в щель он запустил,
На разрыв пенёк схватил.
Мужичок и был таков,
Дело делать стал без слов.
Клин он вышиб обушком,
Не жалел ничуть, притом.
Пень захлопнул тут же щель,
Зарычал мохнатый зверь;
Крепко держит лапы пень,
В чёрный цвет окрашен день!
Понял Мишка, что к чему,
Стыдно стало вдруг ему,
Начал он плаксиво ныть,
Мужика взахлёб просить:
- Помоги же мне, мужик,
Аль ты добрым быть отвык?!
Нет уж, право, моих сил,
Чтоб я боль сию сносил!
Мужичок не бил в набат,
Уколоть медведя рад:
- Что ж бороться мне с тобой,
Коль ты хиленький такой?!
Сил в тебе-то, вовсе нет,
Мало ешь, видать, в обед?
Как взмолился тут медведь:
- Пошутил, мужик, я ведь!
Ты ж воспринял всё всерьёз,
Выдал мне по полной спрос!
Будь же добр, милок, спаси,
Разговором не грузи!
Пожалел его мужик,
Милосердием проник.
Он топорик в руку взял,
Острый клин с земли поднял,
Клин наставил на пенёк,
В щель вогнал его в разок,
И с медведя боль, как ком,
Наземь пала, кувырком!
В лес он бросился бежать,
Мужика вовсю ругать.
Вслед ему мужик смотрел,
Посмеяться всласть успел;
Поделом-то, шутнику,
В пользу лишь урок ему!
Сел опять он на пенёк,
Вынул терпкий табачок,
Самокруточку скрутил,
Дым колечками пустил;
Отдых вышел в самый раз,
Есть во времени запас.
А медведь с тех самых пор,
Шутки запер на запор,
Ходит он тропой своей,
Стороною от людей,
Осторожно косит взгляд,
Словом сорит, без преград:
- Это ж, надоть, так попасть,
Мордой, с ходу, прямо в грязь!
Начеку мне нужно быть,
К людям тем не подходить!
так шутник наш и живёт,
Сладкий мёд в лесу жуёт.
В зиму, правда, крепко спит,
Странно только, что ворчит.
Конец

Серебрится речка,
Дремлет старый пень,
Зорька яркой свечкой
Зажигает день.
Вдалеке берёзы
Стайками стоят,
Росы, словно слёзы,
Янтарём горят.
Прямо надо мною
Голубая шаль,
А за той верстою,
Снова будет даль.
Там, за косогором,
Мой цветочный рай,
Встретимся мы скоро,
Ты меня встречай,
А пока немножко
Орошу уста,
И опять в дорожку,
За верстой верста.

“Per aspera ad astra“

Мне кажется, что где - то за углом
Меня ждёт нож, отточенный до блеска.
Но я иду привычно - напролом! -
Такая незатейливая пьеска!

Не обхожу я стороной углы -
Не научился этому искусству, -
Я доверяю собственному чувству
И правилам космической игры.

Жизнь коротка для острых на язык -
Их ждут всегда “подарки“ и “сюрпризы“,
Но кто к подобным выходкам привык, -
Тому открыты пропускные визы

В заоблачный, потусторонний мир,
И, не боясь держать ответ за слово, -
Уходят рано из своих квартир... -
Их жизнь - тому печальный повод.

Они бредут, как странники в ночи, -
Свеча в руке, мерцанье звёзд далёких, -
Теряют от квартир своих ключи -
Навек! - всегда холодных и убогих.

А звёзды смотрят - будто бы глаза,
Глядящие на всех живых с вопросом.
И нет пути у странников назад, -
Лишь через тернии - к далёким звёздам!..

РАДОСТЬ

Где то радость моя затерялась,
В лабиринте солнечных дней.
Лишь улыбка на память осталась,
От любви ненаглядной моей.

С тёплым ветром вдаль унеслася.
Светлым утром исчезла с росой.
Где то радость бродит по свету,
Где я раньше бегал босой.

Дни летят облаками по небу,
Уплывая в неведомый край.
Там где радость солнцем согрета.
Там где мы не знали печаль.

Где под радугой бегали вместе,
По высокой траве летним днём.
Там где радость смеётся как в детстве.
Там где сказка всегда перед сном.

Декабрь 2013

Губы твои целую –
Нежно, нежно, любя!
Словно Мадонну рисую,
На белом листе холста.

В карих глазах любимой,
Как в омуте, утону…
Под Рязанью рябиной,
Ты ждешь, когда я приду…

Плечи твои обнимаю…
Глажу локна волос…
Лишь для тебя родная,
Принёс я букет из роз!

Шарфик нежно накину…
Ты прикроешь глаза…
В Подмосковье рябину
Я полюбил навсегда!

Декабрь 2014

Когда лежал я на камнях –
Измученный, избитый,
Ты крылья мне дала,
Чтоб я поднялся в небеса
Свободной, гордой птицей!

Когда я умирал в тоске,
Сражаясь с тенью в темноте –
Любовь ты подарила мне!
Свила гнездо в моей душе,
Оттаявшей синицей!

Я строил замки из песка,
Но их разрушила волна.
Ты ключик бережно взяла –
Открыла сердце для меня,
Поцеловав ресницы…..

Тебя я об одном прошу –
Не покидай меня! Молю!
Иначе снова – пустота…
Без телефонного звонка…
И шёпота – Люблю…
Божественной царицы.

Ноябрь 2014

В.Хлебникову

И мерцанье свечи у стены,
И молитвы - до самого неба,
И стаканчик холодной воды,
И кусочек остывшего хлеба,
И томительный полдень, как сон,
И душа отлетевшая с ветром,
И ночные звонки голосов,
И, как будто, последние метры -
Остаются. Дойти бы! И мне -
Ничего в этой жизни не надо.
Только б бредить в мучительном сне,
Бормоча непонятно и сжато -
Позабытые всуе слова...

Электронный мозг.

Вычислить путь свой верно,
Без путеводных звёзд,
Помогут стальные нервы,
И электронный мозг.

В этом жестоком мире,
Где не всё доступно глазу,
Распутать зигзаги линий
Не сможет обычный разум.

Достигнет своей вершины,
И станет грозою звёзд
Лишь человек-машина,
Не льющий напрасных слёз.

Тому, кто хочет быть первым,
Пройдя среди бурь и гроз,
Нужны стальные нервы
И электронный мозг.

Автор: Савинов Владимир Егорович

В.Маяковскому.

Ветер с петлёю на горле,
С криком:“Постойте!“-
Блудной вороной оглохнет
На повороте.

Брызгами листья отскочат,
Сухие руки деревьев
Вдруг затрещат,застрекочут-
Раздетого леса свирели.

Медленно всё утихает...
Кружит последний лист.
Дрожит берёза нагая
Под дикий осенний свист.

Кустарник трясёт скелетом,
Шатается ветер пьяный,-
Свои сочиняет куплеты
Дождливое“фортепьяно“!

Свинцовое небо давит
Электрической“кистью“по клавишам,
И долго слезой буравит -
Обтёсанный гладко - камешек.

И снова кривляться будет
Ворона,на небо каркая,
И ветер опять разбудит,
Листвою в ушах пошаркивая.

Синева изорвалась в клочья -
Вся провисла и тихо дышит.
Дождь опять постучится ночью -
По асфальту,стеклу и крыше...

А тем временем лиса
Приоткрыла уж глаза,
Потянулась и присела,
Принялась опять за дело;
Рыбку стала жадно есть,
Полнить хрустом спящий лес.
Тут же волк к ней подкатил,
Глазки скромно опустил,
Попрошайничать посмел,
Действом сим, не тяготел:
- Ты бы, кумушка-сестричка,
Распрекрасная лисичка,
Угостила б меня рыбкой,
Ох и голоден я шибко!
Кверху он глаза поднял,
Взгляд его лису ласкал.
А лиса ему в ответ:
- Для тебя, волк, рыбки нет!
Ты меня хоть захвали,
Будешь плавать на мели;
лучше сделай резво крюк
И свали отсель, мой друг!
Волк головушкой качнул,
Волчью песню затянул;
На него лиса глядит,
Вся презрением кипит:
"Вот избавлюсь от тебя,
Перепрячу рыбку я"!
И она, в глазах с искрой,
Запылала добротой:
- Ладно, волк, чего уж там,
Свой секрет тебе отдам!
Рыбку сможешь сам ловить,
Станешь скоро сытно жить! -
Волк тут уши навострил,
Глазки дико округлил,
А лиса себе, знай, врёт,
Даже глазом не моргнёт. -
У деревни речка есть,
Рыбы в ней уже не счесть!
Прорубь в речке, с колесо,
Сделай дело, волк, одно;
Опусти в ту прорубь хвост
И улов твой, не вопрос,
Но до зорьки не вставай,
Больше рыбки запасай,
И живи, не знай забот,
Наедай себе живот!
Волк от радости вскочил,
Когти в наледь запустил:
- Ой, спасибочки, кума,
Голод свёл меня с ума!
Ночки пусть я не посплю,
Много рыбки наловлю!
Побегу, лиса, скорей,
Я до проруби своей!
Он глазёнками сверкнул,
Рысью к реченьке рванул,
А лисе не в тягость бред,
Говорит ему во след:
- До чего же глупый волк,
В голове его рассол!
Только волку мыслить грех,
Он настроен на успех;
Тот секрет теперь раскрыть,
С сытым брюхом зиму жить.
Скоро волк на речке был,
Хвост он в прорубь опустил,
Пред собою стал глядеть,
Дробно зубками греметь,
А морозец тот крепчал,
К ночи прорубь льдом сковал.
Волк решился было встать,
Да не может зад поднять;
Держит хвост надёжно лёд,
Встать он волку не даёт.
Волк от радости сомлел,
Думкой спешной богател:
"Видно, рыбы там нарост,
От него тяжёл мой хвост!
Только я уж досижу,
Больше рыбки наужу"!
Тут и ночке вышел срок,
Зорька встала на снежок.
Волк настойчиво сидит,
Взглядом огненным искрит,
Да надежды видит след,
С рыбкой будет он в обед,
И сожрёт её в присест,
Вновь придёт на свой насест!
Вдруг в тиши раздался смех,
Приподнял волк морду вверх,
На деревню бросил взгляд,
Жизни был совсем не рад;
Бабы к проруби идут,
Языки беседой трут,
Вёдра в рученьках с бельём,
Кое-кто из них с кайлом!
Ощутил он дикий страх,
Горечь слов понёс в размах:
- Нужно лапы понимать
И отсель, как конь бежать!
В драку глупо просто лезть,
Нечем рыбку будет есть!
Изогнулся волк дугой,
Хвост рванул разок, другой;
Не поднять ему тот хвост,
Волк умишком в прорубь врос,
Понимал, что дело дрянь,
Разносил тихонько брань.
Бабы тут давай кричать,
Гром и молнии метать,
Всеми вёдрами греметь,
На глазах его звереть.
Прибежали мужики,
Били волка, чем могли!
он от боли занемог,
Силы все собрал в клубок,
Взор на прорубь обернул,
Без хвоста в лесок рванул
И, пока от них бежал,
Языком народ чесал,
И лису словечком грел,
Слов отборных не жалел!
До сих пор не понял волк,
Был ли в той рыбалке толк?!
И теперь пред ним вопрос,
Где ему искать свой хвост?
Может так случится, вдруг,
Ты тот хвост отыщешь, друг?
Волк безмерно будет рад,
Волчья жизнь пойдёт на лад,
Ведь смеются неспроста,
Волку стыдно без хвоста!

Конец

Дед поехал на базар,
Кой-какой купил товар,
Рыбки свеженькой припас,
В сани он сложил запас
И, довольный сам собой,
Вновь отправился домой.
Через лес он держит путь,
Не спешит домой ничуть;
Небо, знай себе, коптит,
Самокруткою дымит,
И лошадке нет забот;
Еле-Еле сани прёт.
Тут, откуда не возьмись,
Из кустов лиса явись;
Носом чутко повела,
На дорогу прилегла,
Очи ясные прикрыла,
Про дыханье позабыла.
Дед увидел в тот же миг,
Рыжей шубки яркий блик.
Он лошадку придержал,
До лисы в огляд бежал,
С ходу пнул её ногой,
Повернул на бок другой.
Да лиса не кажет хворь,
Терпеливо сносит боль!
Дед прошамкал: - Ну, дела,
Богу душу отдала!
Дармовой нашёл ломоть,
Повезло под старость хоть!
Славны выйдут рукавицы,
С этой рыжей-то, лисицы,
Но коль выйдет воротник,
Прячь, старуха, в ларь язык;
Укрощай свой буйный нрав,
Ни к чему мне твой устав,
Ведь такой подарок клад,
В дом войдут покой и лад!
Весь в работе на износ,
До саней лису он нёс,
Рядом с рыбой положил,
Мешковиною прикрыл.
В темноте лежит лиса,
Щурит хитрые глаза.
Дед спешит уже домой,
Лошадь гонит пред собой.
Ей, конечно, невдомёк,
Почему спешит дедок,
А лисичка, знай, лежит,
Нагоняет аппетит;
Рыбку нюхает она,
Вся истомою полна,
Подхватилась, правда, тут,
Довершить позорный труд;
Побросала рыбку в снег,
Из саней пошла в побег,
Собрала её без бед,
Здесь и время на обед;
Как наелась, улеглась,
Подремать решила всласть,
И пока лисичка спит,
Пулей дед домой летит.
Заезжает он на двор
И кричит на весь простор:
- Эй, жена, выходь к саням,
Радуй глаз подарком там
И прошу, пошевелись,
За дверьми не хоронись!
Бабка двери на распах,
На него кричит в сердцах:
- Языком молоть постой,
Всё-то ходишь по кривой!
У тебя он стоит грош,
Так и треплешь им, что хошь!
Улыбнулся хитро дед:
- Не в цене такой ответ!
Вон, поди к саням давай,
С них накидку скидавай!
Там умишком и раскинь,
Что к чему сама прикинь!
Спину я не зря сгибал,
Весь от боли изнывал!
Веры нет его словам,
Бабка двинулась к саням,
Мешковину подняла,
Раскалилась добела;
Кулаком ему грозит,
Дед в смущении стоит;
Рыбий хвост лежит под ней,
Худобой страшит своей!
Бабка гневом налилась,
Деда хаять принялась:
- Ты, я вижу, дед, шутник,
Оторвать тебе язык!
Приложился с утреца,
Нет преграды для словца?!
Потому-то так звонишь,
Шутки глупые творишь
И тобою знамый стыд,
Уж давным-давно забыт!
Дед на бабку не смотрел,
Жаром огненным горел:
"Накатила же напасть,
Перед жёнкой так упасть!
Впрямь, наверно, я дурак,
Как пацан попал впросак"!
Он поведал бабке сказ
И покаялся, не раз!
Бабка гнев погнала прочь:
- Что теперь слова толочь?!
Ты давай-ка, дед, уймись,
За добром тем не тянись,
Нам терять уж не впервой,
Бог с ней, рыбой и лисой!
И воспрянул духом дед,
Он готов обнять весь свет;
Начал лошадь распрягать,
Смехом дворик оглашать.

Солнце встало у ворот,
Чрез лесок лиса идёт.
В лапах лисоньки петух,
В радость ей куриный дух.
Подошёл к лисичке волк,
Разговор он с ней завёл:
- Вижу ты, лиса, цветёшь,
С петушком домой идёшь?!
Угости меня, не жмись,
Добрым делом запасись!
Села лисонька пред ним,
Голоском журчит своим:
- Обленился ты уж, друг,
Оглянись скорей вокруг!
Там, в деревне, домик есть,
Побывать в нём, волк, за честь,
А хозяин в нём - простак,
Раздаёт их просто так!
Так что, милый, поспеши,
Сделай дело для души!
Волку слов не нужно красть,
Он раскрыл мгновенно пасть:
- Видно, надобно, бежать,
Лапы в дело подключать;
Прозеваешь, разберут,
Пошустрей быть нужно тут!
Развернулся волк и в путь,
Стал он ход к деревне гнуть;
Домик ветхий отыскал,
В дверь ломиться с ходу стал:
- Эй, хозяин, открывай,
Петушка жирней мне дай,
Чтоб окрасом был пригож,
Чтоб он нравом был хорош!
Вышел тут же мужичок,
Слов он в ступе не толок:
- Коль ты, волк, явился сам,
Петушка тебе я дам!
Будешь ты, дружочек, сыт,
Петушок и свеж, и мыт!
Мужичок в сарай свернул,
Следом волк за ним рванул.
Мужичок схватил ухват,
Стал лупить им волчий зад.
Волк от боли ошалел,
Пулей к лесу он летел,
Скоро сел под старый куст,
Не смыкал дрожащих уст:
- Ну, даёт дрозда мужик,
В драке он и зол, и дик!
Угостил, что не унесть,
Зад болит до зуда весь!
А лиса уж тут как тут,
Глазки лисоньки снуют,
В лапах лисоньки утя
И она сияет вся:
- Вижу, волк, ты кем-то бит,
Вон, в глазах тоска стоит!
Перепутал, чую, дом,
Видно, бес ютится в нём?!
Волк обиды не держал,
Просто он лисе сказал:
- Да, лиса, не повезло,
Может, с тропочки снесло?
Да теперь не горевать,
Мне, лиса, не унывать,
А тебе опять везёт,
Запасёшь жирка на год!
А лиса заводит речь,
Словом волка ей не сечь:
- У деревни дворик, друг,
Никого совсем вокруг;
Во дворе утят, не счесть,
Покажи, каков ты есть!
Волк секунды не стоял,
Дворик к ночи отыскал
И с разбега, прыг во двор,
Лапы волк в момент простёр.
Пёс горой над ним завис,
Взгляд его струился вниз.
В страхе волк глядел на пса
И лежал он, чуть дыша.
Пёс в охотку в драку влез,
Не бросал пустых словес.
Волка бил он, как хотел,
Волк на шёрстку оскудел;
Как бежал, не помнил сам,
Похудел, на килограмм!
Скоро волк упал под куст,
Вдруг он слышит веток хруст.
Подошла к нему лиса,
В тех глазах её слеза:
- Потерял ты хватку, волк,
Сам себя совсем извёл,
Шёртска клочьями висит,
Неприглядный просто вид!
Ты давай-ка, подлечись,
К Мишке, милый, заявись.
У медведя есть медок,
Он в болезни мне помог,
И тебе поможет, друг,
Вмиг избавишься от мук!
Бочка с мёдом у двери,
Больше мёду ты бери!
Тяжело волчок вздохнул,
Путь он к Мишке повернул.
У двери он бочку зрит,
Взгляд его огнём горит.
В бочку волк засунул нос,
Лап волк над ней занёс,
Мёд он ими прихватил,
Вдруг медведь глаза открыл:
- Разрази меня гроза,
Это, что за чудеса?!
Сил медведь не пожалел,
Волка лапой он огрел,
Волк от боли сжался в ком,
В лес рванулся, напролом!
Под сосной он скоро лёг,
В речи волк совсем размок:
- Что поделать мне с собой,
Жить не хочется порой;
Нужно лисоньку спросить,
Как мне дальше нужно жить?
За сосной лиса стоит,
Лап своих не шевелит:
"Ах, какой наивный волк,
В думах весь себя извёл!
Что ж, продолжим завтра ход,
Пусть в крапиву он идёт;
Коль сошёл с него окрас,
Ей лечиться, в самый раз,
А сейчас пора мне в сон,
Никому не в тягость он;
Утро вечера мудрей,
Спи волчок, не хмурь бровей"!

Конец

Я вырвусь из плена реальности.
Я просто взлечу,
Над суетой нескончаемых дел
И поступков.
И забываясь во сне,
В утреннем сладком бреду,
Я от вас ухожу
Просто, серьёзно, надолго…

Крепкий кофе, стихи, сигарета.
Тревожный рассвет в дали.
Я вспоминаю минувшее лето –
Неспетую песню нашей любви!

Ветер гоняет листья,
По закоулкам двора.
Осень походкой лисью,
Крадётся издалека.
Клёны стоят краснея,
От наготы рябин.
Кисть взлетает смелее,
Над полотном картин.

Я знаю, всё повторится –
Южный берег, солнце, прибой.
Ночью, ты стала мне снится -
Ангел мой неземной!

Разлука пройдёт незаметно.
Пусть тебя не коснётся печаль.
- Шепчу еле слышно, заветно,
Смотря в рассветную даль…

А ветер гоняет листья,
По уголкам двора.
Осень походкой лисью,
Крадётся издалека.
Клёны стоят краснея,
От наготы рябин.
Кисть взлетает смелее,
Над полотном картин.

Ноябрь 2014.

На тонкой нитке солнышко висело.
Под облаками о лете тёплом пело.
К ней в гости тучка заплывала.
Как на качелях солнышко качала.
Утреней росой нежно умывало.

Ветерок – шалун мимо пролетал.
Радугой из звёзд солнце накрывал.
Что б ни простудилось. Ночью не раскрылось.
Ну а утром вновь сверкало и искрилось.
В небе голубом смеялось, веселилось!

Сентябрь 2014.

Выйду в поле на рассвете,
Встречу алую зарю,
Запоёт тихонько ветер,
Я тихонько подпою,
Вдаль уйду и затеряюсь,
Не ищите вы меня,
В роще милой растворяясь,
Слушать буду соловья,
А когда над рощей встанет
Вечер тёмно-голубой,
Он меня назад поманит,
В дом знакомый и родной.
Встретит пёс меня лохматый,
Лаем встретит и в размах,
И на ласку скуповатый,
Прослезится на глазах.

Уставший клоун, тихонечко присел,
Возле старых, покрашенных дверей.
Он уже не молод.
Он уже старик.
И с каждым днём всё тяжелей даётся
Выход на арену.
Смешить людей.

Старые двери, покрашенные в зелёный цвет,
Сколько они повидали, за сотню с лишним лет.
Люди приходили.
Люди выходили.
С собой частичку детства в сердце уносили.

Старый клоун устал.
Болит голова.
Но он доиграл свою роль до конца.
В партере сидели дети
Из детских домов.
И клоун дарил им радость
Смех и тепло.

Немножко посидит
И он пойдёт домой.
В ночной подсветке,
Сияющий цирк засыпал,
За его спиной.

Он шёл по старой улице.
Он шёл в свой старый дом.
В нерасселянную коммуналку,
Которая где-то там, за стеной.

Ночью клоуну приснились дети.
Их весёлый, радостный смех.
Он улыбнулся во сне.
Он понял,
Что не зря выходил на арену
Много, много лет…

Сентябрь 2014.

Служба каждого солдата,
На смекалку ту богата.
Как-то летом, в час ночной,
Встал солдатик на постой.
Он и голоден, и квёл,
Он с тоской глядит на стол.
Только стол тот чист и пуст,
Над столом тот свет не густ,
А старушка перед ним,
Не парит, как херувим.
Перед ним она, как дуб,
Взгляд её совсем не люб,
Бровки хмурит и сопит,
Жадность в бабушке не спит.
Да солдату дела нет,
До её проблем и бед:
- Я, бабулька, есть хочу,
Хоть ворону проглочу!
Только вижу, хнычь не хнычь,
От тебя не жди кулич!
Врать старушке в самый раз,
Врёт старушка без прикрас:
- Я бедна, солдатик, знай,
Вышел в год неурожай!
Тут, в углах, не пискнет мышь,
В сундуках тех дремлет шиш!
Наш солдат не знал каприз,
Пред старушкой он не кис:
- Вижу сам, что ты бедна,
Бедность тут во всём видна,
Но коль есть в углу топор,
Ни к чему нам разговор.
Кашу, мать, из топора,
Сварим в часик-полтора!
Удивилась бабка, страсть,
Только бабке кур не красть:
"Вижу ты, солдатик, хват,
Но простецкий ты солдат!
Угоститься я не прочь,
Сладкой будет эта ночь"!
Был солдат на дело скор,
В чугунок вложил топор,
Вмиг залил его водой
И на печь, в огонь живой.
Улыбался он и цвёл,
Сеть старушке снова плёл:
- Будет кашка славна, мать,
Слов мне в яму не кидать!
Вот прошёл какой-то час,
У солдата вспыхнул глаз.
Взял солдат на пробу вар:
- Ох, какой у нас навар!
Всыпать бы крупы чуток,
Не закрыть бы мне роток!
Ел бы кашу, не бледнел,
На глазах твоих жирел!
Бабка ходом и в сундук,
Не впервой трудить ей рук;
Принесла той гречи в край,
Только делом управляй!
Похвалил её солдат:
- Нам крупы, мать, в аккурат!
Будет, чем заполнить брешь,
Только радуйся и ешь!
Полчаса прошли, что миг,
У солдата время пик:
- Что за прелесть кашка, мать,
Запах кружит, не унять,
А коль вышло каши впрок,
Нам бы маслица шматок,
И в ту кашку, в самый жар,
Это будет Божий дар!
Уловила бабка спрос,
Ей решён в момент вопрос.
Чугунок солдат на стол,
Речь он скромную повёл:
- Нам бы ложки, хлеб и соль,
Пальцы тут уж не мусоль;
Открывай пошире рот,
Ложку чёрт не отберёт!
Бабка к полке и назад,
Ложку в руку взял солдат,
Посмотрел на соль и хлеб,
Духом вмиг солдат окреп:
- Вынимать топор не сметь,
Каши вкус уйдёт, заметь,
А топорик чудный, мать,
Грех тебе его терять!
Бабке радость и не скрыть,
Ей придётся с нею жить:
- Чудный, правда, мой топор,
Просто радует он взор!
Стану я его беречь,
От соседей тех стеречь"!
Ложки знали цепкость рук,
Долго шёл по дому звук,
А потом забрёл к ним сон,
Был цветным и крепким он.
Утром ранним встал солдат,
На старушку бросил взгляд:
- Врать мне, бабка, не с руки,
Будут дни твои легки;
Есть топор и есть дрова,
Руки есть и голова,
Есть крупа и масло есть,
Будет, с чем за стол присесть,
А коль в доме хлеб да соль,
Голод в доме ты не холь.
Бабке он поклон отдал,
Путь с улыбкою верстал,
А старушка вмиг в надзор;
Не дай Бог упрут топор,
Да и думка та при ней;
Не созвать ли в дом гостей?

Конец

Ты даёшь мне ключ от рая?
Дар твой, ангел, не приму,
Мне дороже Русь святая;
Ближе сердцу моему,
И поверь мне, здесь пейзажи,
Уж не хуже райских кущ,
Хоть не видел рая даже,
Слов своих я не стыжусь.
Ангел мой взлетел счастливый:
- Прав, однако, ты поэт.
Там, в раю, у нас красиво,
Но таких красот там нет.

Тебя рисую кистью на холсте –
Узорами замысловатых букв.
Где звёзды меркнут в красоте
Твоих прекрасных глаз и губ!

Под солнцем юга, в голубой волне,
Русалкой ты плескалась в море.
Улыбкой, надежду подарила мне,
Что я забыл об одиночестве и боли.

Под пальмами, в тиши аллей,
Бродили мы с тобой неспешно.
Цикады пели, шелестел прибой.
Ты за руку мою держалась нежно.

Но дни летят и расставанье близко.
И между нами километры автострад.
Но знай малыш, твои читая письма,
Всегда узорам строчек рад!

Сентябрь 2014.

Не пил ни грамма, я клянусь!
С утра не похмеляюсь.
В её глаза взглянул, моргнул
И понял, пропадаю!

В Аланье гид, поведал нам,
Всем тем, кого нашёл –
Что есть земля, что есть моря!
И лекцию прочёл.

Израиль, мёртвые моря,
Голгофа, Иордан.
А вы сидите здесь друзья,
Не ведая, что там!

Ты захотела посетить
Израиль и Стену Плача.
Когда я за себя платил,
То думал, что заплачу!

По двести баксов сняли с нас.
И я махнул рукой!
Когда ещё, в который раз,
Я полечу «домой»!

На «землю предков» я лечу!
Свобода! Красота!
Быть может «родственников» найду!
Или они меня!

Я познакомился с тобой,
За два дня до отлёта.
Ласкало солнце! Пел прибой!
Ты Таня! Я Алёша!

Ты волновалась, а я нет –
Жуя сосиску в тесте.
Передаю я всем привет,
Кто знает мои песни!

В Анталии сидим и ждём
Посадки в самолёт.
Неспешно курицу жуём,
Картошку фри, компот.

Задержан рейс на два часа.
Нас кормят. Сервис всюду.
В Стамбуле ветер и гроза.
А «Боинг» наш от туда!

Какой-то лысый в Дюти фри
Переборщил с бутылкой.
Но если выпил, так молчи!
Или играй улыбкой!

Он поднял панику, крича –
Вы, что тут, обалдели!
Ведь там стреляют! Там война!
И все как загалдели!

Мальчишку вызвал наш народ –
Агента из ТезТура.
Он людям объяснить не смог.
А я без перекура!

Забыв про прежние мечты,
Туристы шли на выход.
Я в кресло вжался у стены
И потихоньку фыркал.

Ты волновалася за дочь.
Ушла вместе со всеми.
Гоню я злые мысли прочь.
Остановилось время!

Осталась ровно пятьдесят
«Турецких крестоносцев».
Назло чертям, назло врагам,
Летим к евреям в гости!

Сентябрь 2014.

Вот и всё, нет любви между нами.
Рябина качает листвой.
И только девчонка в жёлтой панаме,
Смеётся вновь надо мной.

Опять одиноким бродягой,
По жизни иду не спеша.
Случайные встречи – наградой,
За грусть и печаль без тебя!

Дождик тихонько крадётся
По лужам. Стучится в мой дом.
Проказница осень смеётся,
Под жёлто – красным зонтом.

А может всё обойдётся?
И солнце разгонит туман!
Принцесса к бродяги вернётся,
Что б дописать наш роман!

Август 2014
9 том.