Между мной и тобою,
Меж тобою и мною
Он, как маятник вечный, –
То туда, то сюда…
И от встречи до встречи
Пролетают мгновенья,
Каплют жизни минуты,
Как в клепсидре вода…

Он, как маятник вечный,
На подвесе беспечном
В часовом механизме
Треугольной любви,
В механизме капризном…
И то чаще, то реже,
То длинней, то короче
Он идти норовит.

Припев.
– А я жена ему! – А я любовница!
– Он только мой! – И мне он не чужой!
Но не ищи во мне змеи-виновницы,
Что часть любви он отдаёт другой…
Да только стоит ль нам скорбеть и маяться,
И бить горшки, и рушить наш уют!..
Пока мы чувствуем – считает маятник,
Пока мы есть – часы любви идут!

Ходит маятник если
На коротком подвесе,
То, хоть встречи и часты,
Да совсем коротки…
А на длинной оснастке
Хоть свидания редки,
Да безумною страстью
Хороши колдовски.

Как нам выбрать с тобою,
Что устроит обоих,
Чтоб любви не разрушить
Часовой механизм…
Пусть обиды не душат
И часы не устанут,
И давай обойдёмся
Лучше без укоризн.

Припев.

Расстегну я молнию на твоей спине –
И ударит молния прямо в сердце мне!
Раздвоится, зашуршав, как змея в листве,
И слечу я с тормозов – да в кювет…

Молния шалая, погоди –
Не змеись, не двоись, не чуди…
Я ж не молод уже, я же сед,
Это мне бес в ребре шлёт привет!..
И несёт меня, несёт в омут роковой
Глаз твоих разбой…
Не мани, искушать перестань,
Я и так ступил за грань…

Расстегну я молнию на твоей груди –
И ударит молния сердца посреди!
И сорвётся вдруг оно в штопор винтовой,
И накроет меня шал, как волной!..

Молния юная, ну зачем
Головой на моём ты плече?
Ну зачем так ему горячо?
Ну зачем мне с тобой нипочём
Ни молва, ни суд людской, ни годов багаж,
Ни крутой вираж!..
Видно, так решено, так дано…
Значит, так мне суждено…

Расстегну я молнию на бедре твоём –
И ударит молния в сердце, как ножом!
Уплывет куда-то прочь из-под ног земля,
Уплывут куда-то вверх тополя!

Молния поздняя, не стыдись,
Ты меня ото сна пробуди,
Коль забыл, как любить – подскажи,
Коль не знал – научи, покажи!
Закружилась голова, как от высоты,
Сожжены мосты!..
Я лечу, как в огонь мотылёк!..
Ну, а там – как скажет рок!..

«Откройте рот!» – ко мне вы обратились сухо,
И я послушно тотчас выполнил приказ…
Я столько времени к вам собирался с духом,
Да всё откладывал на завтра каждый раз.
Но подлый кариес настиг меня коварно
И стал свирепствовать, подобно палачу.
Я был готов отдаться хоть ветеринару,
Но тот сказал мне: беспородных не лечу!

Припев.
Господа! Не впадайте в ошибку –
Бдите зубы, коль Бог вам их дал!
Ведь улыбка без них – не улыбка,
И, тем боле, оскал – не оскал!

«Не беспокоит ли?» – спросили деловито,
Когда привыкнул я немного и размяк…
Ну, что ж, отвечу осмелевши и открыто:
Конечно ж, беспокоит, да ещё и как!
Без мала час меня ваш голос беспокоит
И взгляд внимательный зеленых ваших глаз…
Своей аромой не даёте мне покоя
И тем холмом, что на плече моём сейчас!

Припев.

Волшебной флейтою запела бормашина,
От смелых мыслей в голове – кордебалет,
Уже я кое-что наметил и прикинул:
Вот, между прочим, как вы – замужем иль нет?
Я в вашем кресле, как мужчина, возрастаю!..
Да разве может, впрочем, быть наоборот,
Когда мне женщина – и женщина какая! –
С таким вниманием заглядывает в рот!

Припев.

В карточной колоде всё – почти, как в жизни!
Посмотреть, хотя бы, на чинов расклад:
Чин старшой – в мундире, в надлежащих ризах;
Чин меньшой – прикидом, в общем, небогат.
Чин старшой – меньшого бьёт и подставляет,
Стоит в атмосфере жареным пахнуть;
На шестерке бедной все свой гнев срывают,
И святое дело – ближнего надуть.

Кстати, в жизни тоже всё – почти, как в картах:
Та же сплошь и рядом грязная игра,
Так же в ней мухлюют, так же алчут фарта,
Так же нас тасуют власти шулера.
Вот король и дама парочкой марьяжной
Тяпают делишки, где звенит деньга;
А валет коварный в адюльтер-трельяже
Наставляет бойко королю рога.

В картах, как и в жзни, за чины и баксы
Меж мастей и кланов смертный бой идет,
Чтобы поскорее в козыри прорваться, –
Вот тогда начнётся, вот тогда рванёт!
Тут уж и шестёрка, оборзев от власти,
И тузу натянет кое-что на глаз!
…Упаси нас, Боже, от такой напасти,
Чтоб с такой шестёркой встретиться хоть раз!

В общем, жизнь и карты – близнецы краплёны,
В них и дале будет то же, что досель:
Правила, порядки, нормы и законы,
Игры и забавы, нравы и бордель.

В нежно-тихую рань
Просыпаюсь в лугах,
И куда я ни глянь,
Ночка дремлет в стогах.
Льёт небесная высь
Дивный набожный свет,
Там тебя заждались,
А, быть может, и нет.
Я смеюсь и пою,
Благодать и покой,
Обнимаю зарю
И дышу синевой.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

За дремучими лесами
Красно солнышко встаёт,
Над горами, над степями
Тихо по небу плывёт.
Словно детская картинка
Пароходик на реке,
И дождя блестит крапинка
На березовом листке.

Но, как в детстве, не кружится
От восторга голова,
И давно уж позабыты
Колыбельные слова.

Где ж вы, детские заботы,
Где же сказки перед сном?
И с янтарным медом соты,
И игрушки под столом…
Где ж вы, мамы утешенья
И ладонь её на лбу,
Где ж вы, детские сомненья
И обиды на судьбу?..

И давно уж вышла замуж
Моя детская любовь,
Но лишь встречу – и робею,
Как мальчишка, вновь и вновь…

Улетают годы стаей,
Что прошло – уж не вернуть,
Но до боли иногда я
Детским сном хочу уснуть.
Пробежать по тёплым лужам
После летнего дождя
И поверить снова в чудо
И в Снегурочку, друзья!..

И, как в детстве, снова станут
Небо, солнце и трава,
Лишь услышу я простые
Колыбельные слова…

Давай, махнём на море! Чтоб нагишом резвиться!
Чтоб солнце на закате румянила нам лица
Забудем всё плохое, что было между нами
Чтоб снова мои губы ты трогала губами
© Copyright: Михаил Шитов, 2017

Мы маленькие слабенькие пешки,
Судьба и участь наши тяжелы:
Сперва решит за нас орёл иль решка
Черны мы будем или же белы.
Затем за нами выстроятся гордо
Король да остальные холуи
И с деревянным выраженьем морды
Нас кинут в бой за выгоды свои.

А я хоть пешечка – да проходная!
Хоть бьют меня, да мне – всё нипочём!
Прорвусь по краю и на выбор стану
Ладьей, конем, слоном или ферзем!

Мы гибнем остальных фигур быстрее,
И шансы выжить близятся к нулю.
Лишь те из нас, быть может, уцелеют,
Кто, как и в жизни, ближе к королю.
Но с фартом да удачною игрою,
Коль не успеют всех перестрелять,
Мы можем стать фигурою любою.
За исключеньем, правда, короля.

А я хоть пешечка – да проходная!
Хоть бьют меня, да мне – всё нипочём!
…Я так давно, так сильно стать мечтаю
Ну, хоть каким, но все же королем!

Как часто нас, мужчин, безумно тянет
В пучину чувств и водопад страстей,
К тем женщинам, которым стоит глянуть –
И хоть в стремнину мы готовы и скорей.
Но, всё познав, сумел я убедиться
И, к счастью, всё ж не поздно понял я:
Воды из водопада – не напиться,
Напиться можно лишь из тихого ручья.

И, никуда от этого не деться,
Приходит осознания пора:
От буйного пожара – не согреться,
Согреться можно лишь у кроткого костра.
И свежести от бури – не добиться,
А только от степного ветерка…
Как много в жизни нам должно открыться,
Чтоб к этим истинам прийти наверняка!

Что прожито – всего лишь увертюра!..
И я успел до взмаха топора,
Пройдя чрез водопад, пожар и бурю,
Прильнуть к ручью и обогреться у костра…
Я ветерку подставлю лоб и губы
И, где бродил так долго, удивлюсь…
Никто меня, как ты, уж не полюбит,
И, как в тебя, я ни в кого уж не влюблюсь!

Помнишь, в детстве, бывало, порой
По перилам съезжали с тобой…
Замирало и пело в груди,
И ещё было всё – впереди!
Мы взрослели – и миг вдруг настал:
У перил ты меня целовал!
Сердце птицей парило, неслось…
Хоть не всё, но сбылось!
Сердце птицей парило, неслось…
Пусть не всё, но сбылось, но сбылось!

А потом было столько всего,
И, подчас, кроме бед – ничего…
Но, спасибо, Господь дал мне сил,
Не шагнуть за пространство перил…
К ним устало, бывает, склонюсь
И судьбою своей поделюсь…
Может быть, в чём-то вкривь, где-то вкось,
Что сбылось – то сбылось!..
Может быть, в чём-то вкривь, где-то вкось,
Что сбылось – всё моё, что сбылось!

В круговерти годов непростой
Так перила нужны под рукой,
В детских играх и в юных мечтах,
В жизни полдень и жизни впотьмах.
Нам помогут, поддержат они
То ль наверх путь ведёт, то ли вниз…
Вам, перила, как верным друзьям,
Верю я, верю вам…
Только преданным самым друзьям
Так, как вам, верю я, так, как вам!

Пусть года, как вода сквозь песок,
Как меж пальцев ручей-ручеек,
И сердчишко, как дятел в висок,
И уже пусть не шаг, а шажок –
За перила покрепче возьмусь,
Отдохну, распрямлюсь, подтянусь…
Вам спасибо, перила, за всё…
А года – колесом!
Пусть года – как с горы колесо…
Вам спасибо, перила, за всё!

Расскажу, раскрою в дружеской беседе
Верности своей простой секрет:
Почему, как Родине, жене я предан,
Почему налево ходок нет.
Почему, хоть слюнки катятся порою,
Не тяну я в рот запретный плод.
И пускай девахи, будто из «Плейбоя», –
Стоек я к искусам их красот!
Завсегда! Навсегда!

Но стойкостью своею не кичусь я,
Отвечу честно, почему терплю:
Без презерватива – да, боюсь я,
А с презервативом – не люблю!

А с женою верной, пусть и чуть строптивой,
Можно не бояться ничего:
Безопасно даже без презерватива,
Сладко и приятно от того ж…
Да, к тому ж, подметил очень точно кто-то,
Если и не в глаз попав, то в бровь:
В рукавицах, братцы, – это не работа,
А с презервативом – не любовь!
Ну, не то! Ну, как в пальто!..

Вот почему за новью не гонюся,
Вот почему стоически терплю:
Без презерватива – да, боюсь я,
А с презервативом – не люблю!

«Ура!» атаки штыковой,
И будущий парад победный,
И бабий вой, и паровозный вой,
За упокой и здравие молебны –
Всё в марше том завязано узлом,
Он как души славянской срез и слом!

И звон святых колоколов,
И ратной славы привкус горький,
И на погонах золотистых кровь,
И лазарет, пропитанный карболкой…
И то ли грудь геройская в крестах,
То ль голова, лежащая в кустах!

Надежда, вера и любовь,
И слезы горькие в передник,
И если радость, то – без берегов,
А ожиданье – до черты последней…
И не дано судьбу предугадать:
Чему бывать – того не миновать!

Перрон и киевский вокзал,
И медь военного оркестра,
И все слова прощальные сказав,
Стоят в обнимку мамы и невесты…
И караул впечатывает шаг –
Ликуй и плачь, славянская душа!

Кажется,
Что давно уж не грех и забыть,
Как тогда
Вдруг сплелись две души, две судьбы…
Ведь с тех пор
Стольких женщин я знал и любил
Допьяна
И любимым без памяти был!
Но опять
Вспоминаю, как счастья глоток,
Первую
Свою женщину – первый урок…
Я пред ней
Как мужчина, в особом долгу,
Я о ней
Память в сердце своём берегу!

Припев.
Первая женщина – первый экстаз –
Может быть, праведна, может – порочна,
В жизнь нашу входит один только раз
Вспышкой звезды среди тьмы полуночной.
Первая женщина через порог
Перевела меня нежно и властно…
Ей благодарен за то, что я смог
Всё испытать, чем любовь так прекрасна!

Не забыть,
Как она в наивысший тот миг
Сделала
Всё, чтоб я свою силу постиг,
Чтоб себя
Я мужчиной сполна ощутил
И всегда
В этой роли уверенным был!
Пусть поймут
Все любимые, что после знал,
Пусть простит
Без обид и укоров жена,
Но забыть
Первой женщины я не могу…
Я о ней
Память в сердце своём берегу!

Припев.

Ой, да не вечер, да не вечер,
А мне малым-мало спалось,
Чёй-то мне уже спалось,
Ой, да во сне привиделось.

Мне во сне привиделось,
Будто конь мой вороной
Разрезвился, словно едем,
Едем к милке на постой.

Но налетели ветры злые,
Ой, да с южной стороны,
Да сорвали с меня шапку…
Лучше б, кажется, штаны!

Но есаул бывалый мой
Мне втолковал, ой, да умно:
Лучше пусть башка без шапки,
Нежель жопа без штанов.

И заметил мимоходом,
Смачно сплюнувши в ковыль,
Что по жизни у меня, мол,
Жопа вместо головы.

А моя милка да впридачу
Врезала мне через плетень:
– Неча спать, пока не вечер,
Чтоб не снилась всяка хрень!

Я в весеннем лесу пил березовый сок,
С ненаглядной певуньей в стогу ночевал…
Был удачлив и смел, и подумать не мог,
Что со мной приключится такой вот скандал.

А случилось ведь что: под березкою той
Кто-то вылил солярку иль другое дерьмо,
И в березоньки сок получился такой,
Что с певуньей своей ничего я не смог.

Я всю ночку в кустах животом прострадал,
А певунья – ушла, не смогла больше ждать…
Я разведчиком был плюс экологом стал,
Чтобы гада того разыскать, наказать!

Зачеркнуть бы, забыть случай пакостный тот,
Да певунья о нём уж пустила слушок…
В общем, нам, мужики, надо помнить про то,
Что сперва нужно в стог, а потом уж – пить сок.

…А ещё, чтобы впредь не попасть в переплет,
Я березовый сок с осторожностью пью –
Я его ни за что не тяну сразу в рот,
А сначала на пробу певуньям даю.

Что-то мне, друзья-подруги, стало не везти:
Что-то вдруг пошли ухабы на моём пути,
Нескладухи и непрухи стали донимать,
А обидные проколы – больно доставать.
Но на это люди добрые
Дали мне совет простой:
Приколи себе булавочку,
Да вторую на добавочку –
Вот дела и на поправочку,
Снимет порчу, как рукой! Как рукой!!
Булавочка, булавочка, от порчи – злой карги –
Булавочка, булавочка, меня убереги!
Чтоб не пристал ни наговор, ни ведьмин приворот –
Храни меня, булавочка,
Завистникам – удавочка,
От них, лихих, канавочка,
А мне – громоотвод!
Храни меня, булавочка,
На колдунов управочка,
От них заборчик, шавочка,
А мне – громоотвод!

Я булавочки пристрою в нужные места,
Чтоб от сглаза не страдали ум и красота,
Чтобы лихо не напало, съесть меня спеша,
И от бед не иссушились тело и душа!
Чтобы напасти да горести
Обходили стороной –
Будь моим щитом, булавочка,
Да кольчужкой-безрукавочкой,
Да застёжкой на добавочку,
А врагам – стань булавой! Булавой!!
Булавочка, булавочка, пусть бесятся враги,
Булавочка, булавочка, от них убереги!
Чтоб не попал я ни впросак, ни в щи, ни в переплёт –
Храни меня, булавочка,
Завистникам – удавочка,
От них, лихих, канавочка,
А мне – громоотвод!
Храни меня, булавочка,
На колдунов управочка,
От них заборчик, шавочка,
А мне – громоотвод!
Храни меня, булавочка,
Завистникам удавочка,
На колдунов управочка,
От них заборчик, шавочка,
Со всех сторон канавочка,
А мне – громоотвод!
От бед и лих отвод!! Вот!!!

Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

Сиреневый туман, конечно, поэтично!
…Но очень, вместе с тем, уж ядовитый цвет!..
Да и не только цвет – и запах идентичный…
Ну, в общем, сей туман – всему живому вред!

Сиреневый туман – вот это выброс, братцы!
Эт что ж за вещества? И сколько ПэДэКа?
Экологи, вы где? Как от него спасаться?!
…Слабею я в ногах, и выше, и в руках…

Любимая, прости! Сознание теряю,
Мутит меня, тошнит – хоть в тазик отдавай!
Кондуктор, поспеши, ты ж видишь – погибаю!
Давай скорей свисток и поезд отправляй!

Уеду я туда, где атмосфера чище,
Где хоть лесоповал – но воздух, как родник!
А если загрущу – нюхну я голенища,
Мне запах их крутой напомнит этот миг…

Сиреневый туман на нас всё наползает,
Уже в нем не видна полночная звезда…
Любимая, со мной езжай – не прогадаешь,
Иначе – пропадёшь, тут с воздухом – беда…
Кондуктор, ну, а ты? А ты за что страдаешь?
Ты хоть противогаз надел бы, что ль, чудак.

Если тебя обуяла гордыня,
Если решил, что всего ты достиг:
В жизни во всём золотой середины,
Денег, любви, зыбкой ласки владык;
Если взлетел, как фортуны избранник,
Если твой путь бархатист и пушист –
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник» –
И на землю спустись!

Если тебе начинает казаться,
Что не везти стало сразу во всём:
Вход – на замке, никуда не прорваться,
Выхода – нет, всюду полный облом;
Что без тебя там, в манящем тумане
Жизни крутой проплывают огни –
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник» –
И крестом осенись!

Сколько их там, и богатых и бедных,
Свёл судный день в их последний апрель;
Сколько судеб, и простых и наследных,
Взяла, как дань, ледяная купель;
Сколько тот миг озарил жутким светом
Духа высот – и того, что в тени!..
Вспомни про это,
Вспомни про это,
Вспомни про это –
И, застыв, ужаснись!

Бедный «Титаник», рана дряхлой Европы!
Кровоточишь ты вот уже столько лет,
В бездне проплыты к месту гиблому тропы,
Только не найден тот, последний ответ…
И, представляя ярко, остро до дрожи,
Как обречённо погибал ты во тьме,
Думаешь: если что-то с адом похоже, –
Это «Титаника» страшная смерть!

Вспомни «Титаник»!..

1 КУПЛЕТ:
Годы, как дороги,
Убегают вдаль
Унося тревоги,
Радость и печаль.

А в глазах любимых -
Море теплоты.
Ждать так терпеливо
Можешь только ты.

Я, как ветер в поле,
Как осенний лист,
Сцена и гастроли -
Всё, чем жив артист.

Ты – мой лучик счастья,
Посланный с небес…
Только б возвращаться
Каждый раз к тебе.

ПРИПЕВ:
Я вернусь домой
В холод или зной.
Голос твой родной
Услышу вновь.

Нежностью своей
Ты меня согрей!
С каждым днём сильней
Моя любовь!

2 КУПЛЕТ:
Лодку от причала
Унесёт волна.
Знаю, ты скучаешь
Без меня одна.

Снова обещаешь
Ждать на берегу.
На бегу - прощанья.
Встречи – на бегу.

Я не потеряюсь
Никогда вдали,
Путь мой озаряет
Свет большой любви!

Птицей перелётной
Скроюсь в облаках,
Сердце остаётся
У тебя в руках!

ПРИПЕВ.

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке;
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
В той работе день и ночь;
Жить ему иначе грех,
В сыновьях проблема в тех,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Все сыночки подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Работёнка им не в страх,
А потом они все в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец;
Поживай без тех забот,
Наедай себе живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик;
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле!
Эта нудная работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень;
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь скорей залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна;
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Семью отдых зимний ждёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
С сыновьями и отец,
Погрузился, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему.
Был Емелюшка согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу раннюю он нёс.
Наш Емеля влез на печь,
Сбросил все заботы с плеч;
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Этих дел невпроворот,
Не смахнуть с лица им пот!
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов своих не берегли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Поработай-ка давай;
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им слова с печи швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
-Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз;
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
И Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С тёплой печки стал вставать,
Словом начал их хлестать:
- Не орите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Тут же прорубь стал рубить,
Рот зевотою сушить;
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Прорубь долго он рубил,
Выбивался весь из сил,
Сделал дело, наконец,
Полнить вёдра стал, делец;
Уж ведёрки те с водой,
А ему сейчас, хоть вой:
"Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть"!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Сих чудес не мог понять;
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Тут Емеля рот раскрыл,
Удивлён не в меру был:
- Это ж надо, так попасть,
Поедим ушицы всласть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлеточки горьки,
Боком вылезут они;
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все твои желанья, друг,
Я исполню без потуг!
Говорю тебе слова,
Скажешь их, Емель, едва;
"По Емелину хотению,
Да по щучьему велению...",
И зови любой каприз,
Будет вмиг тебе сюрприз,
А сюрпризам тем, Емель,
Нет конца, ты мне поверь!
Поражён Емеля был,
До ушей он рот раскрыл,
Щуке верил и внимал,
На печи душой лежал,
Посему и двинул речь,
Стал язык морозом жечь:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Ловит он счастливый миг;
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот;
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Заявились вёдра в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп по домику несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емелюшка, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Возвратятся вот мужья,
Мы расскажем про тебя;
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу;
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Начал речь в зевоте прясть:
- По Емелину хотению,
Да пл щучьему велению,
Эй, топор, живей вставай,
Поработай-ка давай,
А потом домой опять,
Моего приказа ждать,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суточек с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец на дворе,
Загулял по той поре!
Огонёк дрова съедал,
Аппетитом не страдал,
Исходил запас тех дров,
Под угрозой отчий кров!
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Собирайся, дуралей;
Неровён ты нас обидишь,
То кафтана не увидишь!
С печки он тихонько слез
И на дворик, под навес;
В сани лошадь не не запряг,
Развалился в них, чудак!
Посмешил он здесь народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля в тех санях,
С речью странной на устах:
- Эй, людская простота,
Отворяй-ка ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ твори,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Рысью, рысью, да в голоп,
Чтоб не бил тебя озноб!
Смех волною покатил,
Тут Емеля рот раскрыл:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Поезжайте в лес вы, сани,
Возвратимся мы с дровами!
С места сани сорвались,
По дороге понеслись.
Диву дивится народ;
Сих чудес он не поймёт!
Прикатил Емеля в лес,
Обозначил интерес:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
Вмиг Емелюшка уснул,
В ус себе совсем не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору делец;
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях - горой,
А Емелюшка в дровах,
Спит, с румянцем не щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Что за свинство, наконец?!
Погубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
За Емелей шлёт солдат,
И солдаты прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз своих он не скрывал,
Всех их словом удивлял:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Бей их, палка, не ленись,
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Впасть в Емелину немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть;
Доложили о Емеле,
Синяков сокрыть не смели.
Возмутился государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
А Емеля, той порой,
Позабыл про этот бой.
Он печурку обнимал,
Ни о чём не горевал.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец;
Офицерик - мокрый ус,
С ходу он вошёл во вкус:
- Одевайся, поскорей
И до царских, до дверей!
А Емеля, знай, лежит,
Да под нос себе бубнит:
- На указ мне наплевать,
Царь ваш может подождать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился вмиг гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Он покрепче сжал кулак,
Наглецу влепил тумак.
Пал Емелюшка с печи,
Позабыл про калачи.
Стал в обиде он бледнеть,
Гневом праведным гореть:
- Ты же, братец,офицер,
Мне, какой даёшь пример?!
Но урок я сей, учту,
Научу тебя уму!
Офицер усы утёр,
На Емелю вновь попёр:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал вперёд
И раскрой попробуй рот!
Офицер рукой взмахнул,
Тут Емеля психанул,
Стал судьбу его вершить,
Усмирять такую прыть:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Поработай-ка, ухват,
Задай хаму во сто крат!
И ухват давай летать,
Служку царского долбать.
Резво он к царю бежал,
Сказ ему пересказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе том он начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Чин пожалую тому
И медальку, посему!
Вмиг нашёлся хитрый бес,
В душу он к царю залез,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан у них узнал
И Емеле клятву дал;
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
На обратную дорогу!
И Емелюшка раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Поскорее во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый бес убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думки той потел;
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак;
На своих-двоих ходить,
Можно ноги повредить!
Он не тратил много слов,
Говорил, не знал оков:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Поезжай-ка, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места сорвалась,
До дороги добралась,
С ходу двинулась вперёд,
Диву дивится народ:
- У такого молодца,
Чудесам сим, нет конца!
Печка, знай себе, скользит,
Из трубы дымок струит!
Вот примчалось, наконец,
Это диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё "зачем" да "почему",
Я тебя,царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл в том гневе рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Вишь, разлёгся, барин здесь,
Ты опух от сна уж весь!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
"Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть"!
Развязал он язычок,
Перешёл на шепоток:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня,
Чтоб страдала от любви,
Чтоб в слезах была все дни,
И давай-ка, печь, домой,
Скукота здесь, волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Слушать мне его невмочь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил.
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть,
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт.
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась водой она;
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Не вводи отца ты в срам!
Уважай чуток меня,
Иль тебе не дорог я?!
Дочь не слушает отца,
Его мудрого словца.
Осерчал тогда отец:
- Это дерзость, наконец!
Непокорная какая,
Ждёт тебя судьба иная!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он скоренько собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок;
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю опоить,
С нею вместе заточить!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести;
Бочку в море с ходу бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
Сей приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море;
В бочке наш Емеля спит,
В бочке сны опять глядит.
Долго, коротко ль он спал,
Скоро страх его поднял.
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голосок был очень мил:
- Не ругай меня ты зря,
Здесь, Емеля, дочь царя.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку!
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
И Емеля понял суть,
Возмутился, не вздохнуть.
Стал он быстро говорить,
Чудеса свои творить:
- По Емелину хотению,
Да по щучьему велению,
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог;
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Вмиг с воды её схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих;
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
Чуть в стороночке - река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля сам не свой,
Пред царевной молодой;
Взор его огнём горит,
Сердце ноет и болит.
Он не стал пред ней чудить,
Попросил женою быть;
Не пошла она в отказ,
Взор её в Емеле вяз.
Свадьба длилась три недели,
Танцевали все и пели.
Люд простой на свадьбе был,
И едал, и много пил,
И отец, и братья были,
И невесток не забыли,
А царь-батюшка в слезах,
Им покаялся в грехах,
И Емеле трон отдал,
И ничуть не горевал,
И Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Наш Емелюшка, как Бог,
Под собой не чует ног;
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт!
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет;
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь;
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои не парь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос;
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина

Так нежно,так бережно друг к другу тянулись,
Но обожглись,едва прикоснулись,
Обидели,но тут же простили,
Простились,но друг друга не отпустили!

Махнули рукой,не рискнув оглянуться,
Неправду сказали чтоб назад не вернуться,
Смеялись в глаза чтоб не выдать печали,
А души в этот момент от боли кричали!

Пр. С глаз долой-из сердца вон,легко!
Время лишь в перёд необратимо.
Говорят что было то прошло,
Только что же между нами было?!

Если память до сих пор скорбит,
О твоём тепле невероятном?!
Если сердце до сих пор болит,
Хочет время повернуть обратно?!

Жизнь свою расставим по местам
И найдём ошибкам оправдание.
Только мы живём и ныне там,
Там где наше первое свидание!

Так сладко,так трепетно друг другом дышали,
Ответы все знали,но всё что-то решали.
Любили,но делали вид что дружили,
Потеряли друг друга,но всё ещё дорожили!

Два шага назад,рискнув потеряться,
Чужими,холодными старались казаться.
Руки разжали,но души связали,
Что падаем в пропасть,сами не знали!

Припев.

Всё обесточено досрочно.
И как нам быть, и как нам жить,
Когда всё полыхает ночью,
А день никак не вскипятить?

Нам не пишут письма на бумаге -
Таинство исчезло этих строк.
Всё, что есть -
твой месседж в вечном сламе -
Мейл чужой принять так и не смог...

Критик

Величиной с грудную клетку боль.
Трещит пиджак. Мне хочется раздеться.
А рядом кто-то мямлит про любовь
И вдохновенье, что терзают сердце.

Восторженный рифмовщик, ты дурак.
При всех стихи не делают, ты слышишь,
И их вообще не делают, они же…
Они же сами
Я не знаю, как...

Он продолжает: « Мучаюсь. Пишу.
Поэт ли я, прошу тебя всем сердцем
Ответь!»

Зовись, кем хочешь, но прошу
Уйди скорей, мне хочется раздеться!

Но я киваю головой пустой:
« Конечно, да, коль музы вместо женщин».

Величиной с грудную клетку боль.
Нет, кажется, уже гораздо меньше.