Нас было трое. Я коренной.
И две пристяжных кобылы.
Мы долго ходили в упряжке одной.
Одним нас овсом кормили.
Одну мы глотали дорожную пыль.
Одни в нас витали мысли.
Я правую больше овса любил,
А левую больше жизни.
Та, левая, милой кобылкой была.
Оленье в ней что-то было.
И глаз её карих горячая мгла
Меня теплотой поила.
Но вот однажды один цыган,
Нас выкрал и поздней ночью
Угнал куда-то и где-то там
Распродал по одиночке.
Потом военной была весна.
Мой офицер был «белым».
И я его часто от смерти спасал
Своим сумасшедшим бегом.
И вот однажды наш полк в прорыв
Шёл где-то в районе Керчи.
На красных летели мы с лысой горы
Неудержимым смерчем.
Мне рот разрывали мои удила
И боль мне казалась вечной,
А под ноги падали чьи-то тела
Лошадьи и человечьи.
Война измеряет живых иной
Короткой, но острой меркой.
«Галопом!» И вдруг я увидел её
С красноармейцем сверху.
Но тут мой хозяин, суди его Бог,
Сквозь зубы ругнулся в запале
И, целясь в мальчишку, нажал на курок,
Да только в него не попал он.
Попал он моей кареглазой в висок.
Раздалось короткое ржанье,
И там, где копытами взрыт был песок,
Любимая мертвой лежала .
Я встал на дыбы - он на землю слетел.
Копытом я бил эту падаль.
Вставал он и саблей отбиться хотел
Вставал он. Но сразу же падал.
В безумстве его я сравнял с землёй
За то, что когда-то было...
Нас было трое: я коренной
И две пристяжных кобылы.
