Как-то глупо попал я на койку больничную эту.
Век живи - век учись, но не стану я видно умней.
Из чужого кармана я вынул на днях три билета.
Взял один для себя, а второй для супруги моей.
Ну а третий для бати, живущему жизнью аскета
С той поры, как осколок в бедро получил на войне.
На билетах был адрес и время начала банкета.
И пошли мы туда, приодевшись прилично вполне.
Там смеялись и пили господа и прекрасные дамы.
Было много закуски на скатерти снега белей.
На попойке на той обмывали открытие Храма
И, по счёту какой, я не помню, Москвы юбилей.
Мы присели в сторонке, подальше от бравой охраны.
Стали пить на халяву зелёный вонючий ликёр.
Дядьке в форме швейцара батяня показывал раны,
Называя его почему-то «товарищ майор».
А супруга, конфузясь, глаза заводила как дура.
Указательный пальчик засунув в накрашенный рот,
А вообще у неё ничего и лицо, и фигура,
Только ноги кривые, но ей это даже идёт
Где-то час-полтора за столом мы сидели спокойно.
Любовались в окно. Там светло было, ночью как днём,
Там какой-то француз облака над Москвою-рекою
И родной МГУ поджигал безопасным огнём.
А Давид Скуперфильтр показал обалденные трюки:
Сейф глазами открыл и фонтаны наполнил вином.
Вот бы мне научиться такие проделывать штуки,
Я б нашёл примененье такому искусству в ином!
И средь шумного бала мы трое молчали как сфинксы.
Вдруг кольнуло меня словно острою шпорой коня:
О хрустальную рюмку стуча золочёною фиксой,
Пил коньяк прокурор, несомненно, узнавший меня.
И глаза у него коньяком наполнялись и злостью.
Проникали до сердца, меня забирая в полон.
Мы на празднике жизни незваные нищие гости.
Да и праздник ли это, когда мусора у колонн.
Тут ещё мой отец, вытирая ручищи о скатерть,
Вдруг вскочил и обрушил на всех ни с того – ни с сего:
«Предлагаю у Храма Христа оборудовать креслами паперть,
Чтобы нищим героям не стоять, а сидеть у него».
И тогда предложили нам тихо покинуть застолье.
Проводили в фойе, завели за ворота, а там
В придорожных кустах стали бить, поначалу не больно,
А потом и ногами по почкам, зубам, животам.
Я запомню навек их тупые звериные лица.
Всё ещё впереди, впереди и расплата и торг.
Три бомжа с трёх вокзалов дотащили меня до больницы.
А супругу с папаней в ближайший отправили морг.
Я загнусь не от ран. Я умру от обиды и злости.
Бесполезны таблетки, налейте мне лучше сто грамм.
Мы на празднике жизни незваные лишние гости.
Да и праздник ли это, когда пропивается Храм!
